Трёхлунная ночь

Хотя бы проститься нормально… Дракончик возился с ананасом, в котором у него застрял коготь. – Удачи тебе в жизни!

– Угу, – буркнул он и тут же взвизгнул, попав себе по носу колючей верхушкой плода."

"Цунами раздражённо закатила глаза и поднялась за подругой в небо. Жар с матерью всё ещё обнимали друг друга на песке. Солнышко вновь ощутила прилив жалости, хоть и знала, что гордый небесный дракончик не нуждался в таком отношении. Она обернулась на лету. Когти мира тоже покидали берег, но Шквал так и стоял, глядя вслед драконятам.

– Ну как, помирились? – спросила она у Цунами. – Простила ему, что соврал тогда насчёт Когтей мира?

Морская задумалась.

– Тут всё сложнее, – вздохнула она. – Терпеть не могу, когда мне врут, и Когти ненавижу, но когда увидела его живым, просто… ну, прыгать была готова от счастья. Странно, да?

– Ничего странного, я тебя понимаю.

– Ладно, посмотрим, что я буду чувствовать после войны, когда настанет нормальная жизнь. Тогда и разберёмся. Мы ведь даже не знаем, как это – жить без войны.

– Надеюсь, Ожог явится и план сработает, – сказала Солнышко, взмывая над прибрежными утёсами.

– Явится, не сомневайся, – ответила Цунами, – и остальные тоже… а вот что будет потом? Это меня и беспокоит.

Глава 22

«В принципе, Огонь и Пламень пригласить легче», – думала Солнышко. У каждой свой собственный дворец – в крепости песчаных и в Ледяном королевстве. Вот только соваться ни туда, ни туда не хотелось, как и посылать кого-то из своих, – слишком опасно. Гонца могут просто-напросто убить, даже не выслушав.

Драконята долго спорили, и в конце концов Ореола предложила послать к Пламени радужного, замаскированного под ледяного.

– Давайте я сама полечу, – сказала она, – обернусь за пару дней.

– Даже не думай! – зарычал Потрошитель. – На тебе держится весь лес. Чуть что, и оба племени передерутся! И потом, Пламень может узнать тебя.

– Верно, – кивнул Глин. – Полететь может и кто-то другой. Джамбу, например.

– Он уже был там и не заблудится, – согласилась Солнышко, – и маскироваться под ледяного ему тоже приходилось.

Ореола презрительно фыркнула:

– Уснёт на полпути или погонится за чем-нибудь блестящим!

– Могу я полететь, – предложил Потрошитель. – Я тоже там бывал.

– Даже не думай! – передразнила она его. – Забыл, что собирался убить Пламень? Тебе она последнему поверит, а стражники королевы Глетчер прикончат без разговоров, и не только тебя, а любого ночного на всякий случай.

Чёрный дракон усмехнулся.

– Вижу, тебе тоже не всё равно, жив ли я.

Чешуйки радужной замерцали от напряжения, выдавливая из себя счастливые розовые тона.