Училка моего сына (СИ)

Я и пикнуть не успеваю, как он прихватывает меня за затылок, а его рот накрывает мой. Язык мужчины толкается между моих зубов... После сплетается с моим...

А внизу у меня всё отдаёт пульсацией. Сладкой...

Он целует долго, так, что голова начинает кружиться. Вынуждая уцепиться за сильные плечи.

Отстраняется неохотно.

— И не ври мне, что ты на меня не реагируешь... И что тебе мерзко — тоже не ври!

Глава 15

Лия

Врать... Ему? Зачем? Тут и правду если начну вываливать, мало не покажется. Ни ему, ни мне самой.

Не хочу, чтобы трогал... Это вызывает приступ дичайшего страха. И омерзения — только как ни странно не к нему, а к самой себе. Мне тошно от себя самой, потому что тело реагирует на Кабирина. Это, пожалуй, самое ужасное во всем этом. Если отключить голову и воспоминания, я снова позволю ему всё. И снова от этого кончу.

Но ведь так быть не должно! Я не могу позволять так с собой обращаться! Не могу быть с ним, потому что я же — не животное, чтобы на одних инстинктах...

А он — он так смотрит... Сейчас спалит меня... И он возбуждён...

— Не надо! — вся моя бравада тотчас исчезает.

Я не хочу близости... Вообще не хочу!

— Ладно... - отстраняется, — Заставлять не буду.

Увеличивает между нами расстояние... Мне не верится, что Кабирин это делает, что он вообще способен на адекватное поведение.

— Собирайся, Лия. Отвезу тебя в клинику.

В этот момент звонят в дверь. С реакцией у Кабирина получше, чем у меня — он успевает открыть её. Это доставка. Мужчина забирает два набитых доверху пакета и запирает дверь. Пакеты несёт на кухню.

Морщусь.

— Что это?

— Продукты..."

"Жар тут же заливает шею и лицо.

— Мы — не нищие! — восклицаю я.

— А я — не благотворительный фонд, — осекает он меня тут же.

И я ему охотно верю. Такие, как он, даже, наверное, не дышат просто так. Всегда с какой-то выгодой...

— Бля... Как же с тобой трудно! — мы уже оба на кухне. Я шла за ним, как привязанная.

Не успеваю ничего... И оказываюсь у него на коленях, сам он усаживается на стул, обвивает меня руками, не даёт вырваться.

— Я — не очень хороший человек, Лия. Наверное, скорее, плохой. Но... Поверь мне, я нечасто что-то делаю для других людей. А для тебя мне хочется делать что-то хорошее.

Сижу как мышь в мышеловке, не смея даже дышать. Лицо Захара очень близко. И отодвинуться в таком положении — некуда.

— То есть, когда ты причиняешь добро, это тоже нужно терпеть? — слова звучат нехорошо.

Зло как-то...

— Я просто хочу, чтобы тебе было хоть чуточку легче... Это очень странное желание. Для самого меня — в первую очередь, — его пальцы осторожно заправляют прядь волос мне за ухо.

Смотрю на него во все глаза — наверное, это очень редкий момент, когда монстр может быть человеком.

— Я... Был неправ. И плохо поступил в отношении тебя...