Училка моего сына (СИ)
— Это ты во всем виноват! — крик Лии разносится по помещению.И я без понятия, что с этим делать. Не с тем, что она кричит — я знаю причину, у меня есть способы разрулить ситуацию.С тем, почему она кричит на меня. С её отношением ко мне. Вот тут, как разрулить — я без понятия.— Я сделаю несколько звонков. К вечеру мальчишку привезут обратно. А видео...Глаза у неё красивые — хоть и режет сейчас меня ими без ножа.— Удалят из сети, — продолжаю я говорить, — И скоро о нём забудут...Мотает головой, улыбается цинично.— Ты хоть представляешь, насколько это унизительно?— Так-то — я тоже там есть. И мне по барабану, — отвечаю правду.Но не всю. Например, ту, что она останется здесь сегодня, не озвучиваю.Лия Морозова — учительница моего сына. Молодая, красивая. И гордая. А я — я просто привык получать всё, что хочу...
- он меня действительно просит?
А я — я чего сижу, молчу и таращусь в ответ? Как птичка на удава — не полететь не могу, не клюнуть его, чтобы не лез...
— Лий... - шепчет и сам тянется.
А меня вдруг кидает в другую крайность — что будет, если поцелую?
Он в кого-нибудь превратится? Чудовище в принца? Или наоборот?
Не знаю, зачем это делаю. Какого-то логического объяснения своему поведению у меня нет. Да его и быть не может.
Кладу руку Захару на щёку. Пальцы колет щетина. Теперь он замирает. Кажется, перестаёт дышать. Только смотрит — будто клеймит меня своим взглядом."
"А я впервые задумываюсь, почему он так со мной обошёлся. Ведь причин для такой дичи у него не было. Красивый, богатый мужик. Действительно красивый, породистый. Волка мне напоминает. У такого вряд ли есть недостаток в желающих скрасить ему даже пять минут его одиночества. И от денег, и от подарков такие девушки не отказываются. Я знаю. Среди моих знакомых таких полно.
Тогда почему это всё случилось? Власть захотел надо мной продемонстрировать?
Под эти мысли тянусь губами к его губам. Слегка прикасаюсь. У него вкусные губы. Вкус дорогого табака смешан со вкусом кофе и жевательной резинки с мятой. А еще губы у него чуточку обветренные. И мягкие... И твердые... И нежные... И горячие...
Я целую смелее, стараясь распробовать.
И вдруг мужская рука ныряет в мои волосы, путается в них, притягивает ближе, не собираясь отпускать. Изо рта Захара рвётся стон. Какой-то утробный, голодный, пугающий...
Я тут же меняюсь. Отшатываюсь, упираюсь своими ладонями ему в плечи. Задницей пробую отползти.
Жду, что сейчас снова атакует и сломает моё сопротивление.
Он же... Просто прикрывает веки. Хотя продолжает удерживать меня за затылок.
— Тебе противно было? — тихий вопрос. Но грудь у него вздымается до того бурно... И рука в моих волосах ощутимо подрагивает.
Он пытается сдержаться.
— Нет, — тоже тихо отвечаю.
Ведь не противно же. Просто... Ничего не просто на самом деле.
Захар убирает руку, слезает с кровати. Я и рада, что он освободил моё личное пространство. И без него становится не понятно как. Одиноко?!
— Ипотеку я погасил, чтобы ты горб себе не ломала, пытаясь на неё зарабатывать. И нет — не надо со мной за это спать. Я просто хочу, чтобы тебе было легче. И нет — я не знаю, что со мной за *уйня творится.
После этого признания. которое Кабирину даётся с явным трудом, Захар стремительно направляется к двери.
Правда, на пороге комнаты тормозит, цепляется рукой за дверной короб и, не оборачиваясь, говорит:
— Лий... Я ведь вернусь.
Я молчу, рассматривая его спину.
Он, не дождавшись того, что я отвечу, да и не дожидаясь этого, всё-таки уходит. Я какое-то время сижу и пялюсь в пространство, полностью дезориентированная. Затем понимаю, что нужно встать и проверить, закрыл ли Захар дверь.