Училка моего сына (СИ)

И по цинизму, пожалуй, тоже, — Что интересно было? Ммм? За отцом подглядывать? Или это извращенские игры какие-то? А? Только...

Направляюсь к нему. Должен же он понимать, что путь жестокости — это путь саморазрушения, в первую очередь.

— Моему брату десять лет. Несколько месяцев назад мы потеряли родителей. И сегодня его по твоей вине схватили, увели с уроков и повезли в приёмник-распределитель. Что ты от этого выиграл, Кирилл? Тебя кто-то стал за это любить? За то, что ты отыгрался на маленьком мальчике, который и не при чем вовсе. Откуда в тебе столько злобы? Что тебе она даёт? Девушка та, которую ты чуть не изнасиловал, тебя за это ценить будет?

Он, сузив глаза и стиснув челюсти, смотрит на меня так, как будто вот-вот ударит. Но я тоже, оказывается, могу бить по-больному. И сейчас мне хочется его ударить. Чтобы он почувствовал, как это, когда дышишь от боли с трудом.

— Где твоя мама, Кирилл? Она любила тебя? Бросила? Или Захар её выгнал? И ты ненавидишь всё живое вокруг себя за то, что всё не так, как было когда-то... Но знаешь что? Бесись ты или нет, жизнь временами ставит нас в условия, где ничто не зависит от наших желаний. И единственное, что мы можем — это смириться. И найти точку опоры в себе самих. А ненавидеть и разрушать — это не строить и создавать. Это проще... Только последствия накрывают тогда, когда ты их не ждёшь.

— Умная, да? — с сарказмом произносит он.

Только сейчас замечаю, что он одет и у него в руках дорожная сумка.

— И наверняка, уже нафантазировала себе, как приручишь моего папашку. И будете вы жить долго и счастливо. Только этого не будет, детка... Не в этой жизни. Потому что... Он тоже умеет лишь ненавидеть и разрушать. И не воображай себе ничего другого. Поняла?

Он хватает меня за плечо, больно сжимает.

— Кирилл! — раздается окрик Захара, который стремительно приближается к нам.

И мне в этот момент хочется забиться куда-то в угол, сжаться в комок и закрыть уши руками, до того отрицательная энергетика исходит от обоих — и от отца, и от сына. Только бы не подрались! Этого еще не хватало...

— Отпусти её! — требует Захар.

И Кирилл послушно разжимает пальцы и убирает от меня руку.

— Да забирай! Ты её уже домой приволок... Так понравилась? — восклицает Кирилл, прожигая своего отца таким взглядом.

Я чувствую, как жар заливает лицо и шею, уверена, что покраснела. Он видел видео, видел, как Захар и я... Тошнота подкатывает к горлу. Когда всё это кончится?

— Прекрати себя вести как последний козёл! — цедит Захар негромко и отодвигает меня от Кирилла, задвигает себе за спину.

— А я и есть — последний козёл! И ты такой же! Потому что, папуль, от осинок апельсинки не родятся. И пока не доломал — отпусти ты её. Ведь ты ж не умеешь — по-нормальному. Если знал когда-то, то давным-давно забыл.