Украденные прикосновения

Он берет со средней полки стопку сложенных футболок, в которых я спала, пересекает комнату и выходит.

""Ты с ума сошел? Верни мне мою одежду. Немедленно!""

Я все еще стою посреди своей комнаты с руками, прижатыми к груди, когда он возвращается через две минуты, неся под мышкой еще одну стопку футболок. Без всяких объяснений он возвращается к шкафу и кладет футболки на полку, где лежали мои.

""Что это?"" огрызаюсь я. "" Еще одна из твоих игр во власть? Ты не можешь ходить и выбрасывать чужие вещи! Сальваторе, ты вообще меня слушаешь?"".

""Нет"". Он закрывает дверцы шкафа и подходит ко мне, держа в руках одну из принесенных им футболок.

Я уже собираюсь снова навалиться на него, когда он берет футболку и стягивает ее через голову.

""Руки"", — говорит он, держа футболку.

""Тебе нужна помощь"", — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Сальваторе наклоняется, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Это просто смешно, насколько красивы его янтарные глаза. Или как сильно он возбуждает меня каждый раз, когда буравит своим пронзительным взглядом.

""Руки, Милен"".

Я поджимаю губы, убираю руки с груди и просовываю их в рукава, которые он протягивает мне.

""Доволен?"" огрызаюсь я.

Он оглядывает меня. Подол его футболки едва достигает моих колен.

""Очень"", — говорит он и небрежно выходит из комнаты.

""Контролирующий урод!"" кричу я ему вслед.

Когда я убеждаюсь, что он ушел, я хватаю горсть белого хлопка и прижимаю его к носу. Он пахнет им. Я ни за что не надену одежду этого маньяка. Я закрываю глаза и снова вдыхаю. Какого черта я делаю? Я быстро снимаю футболку, бросаю ее на пол и направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Я избавляюсь от всего этого.

Однако когда я выхожу из ванной через двадцать минут, я хватаю с пола футболку Сальваторе и засовываю ее под подушку.

Глава 10

Я беру пульт, включаю телевизор и опускаюсь на большой диван в центре гостиной, чтобы посмотреть каналы. Ничего не привлекает моего внимания, поэтому я оставляю его на Food Network, где какой-то парень готовит домашнюю пасту. Я беру подушку, кладу ее под голову и вытягиваюсь.

Четыре дня. Я просидела в пентхаусе четыре гребаных дня, абсолютно ничего не делая, и это меня уже достало. Единственные люди, которых я вижу, это Ада и Сальваторе. Ада почти не разговаривает.

Она уделяет мне внимание изредка, чтобы спросить, не нужно ли мне чего-нибудь, а потом сразу возвращается к работе. Я ненавижу готовить, но мне так отчаянно хотелось чем-то заняться, что я спросила, не нужна ли ей помощь с обедом. Ада посмотрела на меня так, словно я предложила выпотрошить соседскую собаку. Наверное, она увидела, как я жарила яичницу сегодня утром, когда чуть не подожгла кухню. Это был несчастный случай! Я оставила сковороду на плите и пошла догонять Курта, который скреб когтями по ковру в гостиной.