Виконт

Негоже правителю показывать свои чувства в присутствии других. В конце концов, аристократ может обрядиться хоть в рубище, роли это не играет — менее благородным он от этого не станет.

Он отвесил церемонный поклон, как полагается дворянину при виде благородной дамы.

— Вы позволите войти, миледи?

— Я, конечно, гостей не ждала, но… Прошу вас, Ваша Светлость!

Мы прошли внутрь. Внутри дом представлял собой еще более жалкое зрелище. Полуободранные шпалеры, рассохшиеся старые полы, темные потолки с подозрительными пятнами на них…

Она проводила нас в гостиную, где мы уселись на очень старые кресла, помнящие, наверное, еще прадедушку нынешнего короля.

В грязные окна лился дневной свет, лишь подчеркивая убогость и разруху. Ну да, когда-то цветущий огромный дом теперь можно было охарактеризовать одним словом — бомжатник. В свое время за время путешествий по миру я насмотрелся на старые дома, и этот оценю на два балла по десятибалльной. Один получил бы только заброшенный дом-приют наркоманов, где-нибудь в Бронксе или Серангуне. Ну поскольку шприцов, строительного мусора и фекалий на полу не было, то балл сверху я накинул.

Вверху раздался какой-то шум, как будто катили по полу бочку.

— Вы живете одна, миледи? — спросил отец.

— Нет, Ваша Светлость. С дедушкой. Но он уже совсем дряхлый.

— А прислуга, дружина?

— На все нужны деньги, милорд. Сейчас я нахожусь в довольно стесненных обстоятельствах.

— Хорошо, не буду рассыпаться в пустых словесах, — отец решил взять быка за рога. — Его Величество уполномочило меня предложить вам продать ваши владения клану Осгенвей.

— Я бы не хотела этого, — сказала Триди.

— Видя ваши материальные затруднения, я готов дать вам хорошую цену за них, не воспользовавшись вашим бедственным положением.

Вы получите достойную сумму.

— Нет, милорд. Прошу прощения, но владения клана Иссон не продаются.

Я про себя хмыкнул. Ну и что же ты будешь делать? Положение у тебя действительно аховое. Обветшалый дом и высохшая земля — это все, что у тебя есть. Тебе даже ни один ростовщик не даст под него ссуду. А поправить положение другим способом — старовата ты для этого. Здесь выходят замуж минимум в четырнадцать, до двенадцатилетних, как в нашем средневековье, еще не дошло.

Но если тебе уже под три десятка, и ты старая дева — по местным меркам уже бабуля — то этот вариант отпадает.

«Отчаяние. Боль. Скорбь», — транслировал мне Друг. — «Умереть. Желание».

Вот только суицидников не хватало! Обычно этим кончают люди с истерическим типом личности, но здесь я его не видел. Хладнокровие обреченного, смирившегося со своей судьбой — вот это скорее да. Но тут тебе предлагают прекрасный выход, почему нет?

— Тогда предлагаю вам принять вассалитет.