Не верь мне

Только не понял зачем…

-У тебя в голосе тогда такая надежда была…

-Поэтому ты решила её прибить? Оставь надежду всяк входящий.

Морщусь.

-Не делай из меня совсем уж монстра. Думаешь, это так легко, отказывать тебе? Когда ты вот так смотришь? Когда Анька всё время ходит и чего-то ждёт? Чувствовать себя тем, кто всё рушит.

-Ну да… Мотивы же как всегда благородные. Ай! – наигранно восклицает Серёжка, после того, как его щипаю.

-А ты издевайся, издевайся… Ещё и в лоб получишь. Если такой знаток, то придумай, что нам делать, если…

Закончить фразу не получается, но он и так всё понимает.

-Что делать, если быть вместе нельзя? – он отрывает свою руку от моей голову, и скребёт по своей щетине на подбородке, звук выходит на удивление громким. – Тебе перестать отталкивать меня.

-Я не…

-Отталкиваешь. Даже если и не выгоняешь напрямую.

-Нет, ты не понял. Я не хочу тебя отталкивать. Само как-то выходит, ты когда совсем рядом, меня будто бы бомбить начинает.

- И тут мы выходим ко второй части нашего плана. Мне, видимо, нужно действительно оставить надежды. И как ты там говоришь? Не смотреть.

-Так не смотреть…

-Хорошо, потом объяснишь как, - отшучивается он, и от этого становится чуть теплее. Если он ещё может шутить, а я смеяться, значит, мы ещё не в конец мертвы.

-И остаётся…

-Дружить. Слово-то какое дурацкое.

Ирония – дело хорошее, но в меру. Но Измайлова уже понесло, в издёвках над нашей ситуацией.

-Но если вдруг захочешь секс по дружбе, я возражать не буду.

Тут меня уже разбирает самый настоящий хохот, приходится закусить ладонь, чтобы не перебудить домашних. Когда я успокаиваюсь, он укрывает нас одеялом, и, чмокнув в висок, велит:

-Спи.

Поспать нам удаётся всего пару часов, прежде чем мы оба заворочаемся во сне под недовольный детский взгляд.

Глава 24

Глава 24.

Серёжа проснулся первым, почувствовав недовольные пыхтения Кроша, стоящего на пороге спальни. Что было странно, поскольку это я привыкла реагировать на любые шевеления ребёнка. Серёжка присел на кровати, щёлкнув светильник над изголовьем. Наверное, это было тактически не очень верно, потому что тут же соскользнувшее одеяло, предъявило взору ребёнка обнажённую отцовскую грудь с приличным кровоподтёком на левом плече – след от моих зубов. Я проснулась почти сразу, как Измайлов принял вертикальное положение.

Сын топтался в дверях, насупившись и угрожающе сдвинув брови.

-Крош? – тут же подскочила я, благо, что была в домашних штанах и футболке. Крошик замотал головой и резко рванул от меня. Я с перепуга погналась за ним, и в итоге наткнулась носом на дверь детской, которую мелкий успел захлопнуть передо мной в самый последний момент.

Сонная я потирала ушибленный нос, судорожная соображая, что только что произошло, а главное, что мне с этим делать.