Не верь мне

-Ты разбираешься в тачках.

-Ага, в железе, но не в деньгах.

-Наверстаем, - улыбнулся он. – С финансами я уж сам как-нибудь, а с тебя техническая сторона, как говорится.

Я с недоверием посмотрел на него, уж больно это походило на очередной развод.

-Да расслабься уже, - снова повторил он. – Отец уверен, что после его смерти начнётся раздел имущества, ну каждый попробует нажиться на моей… неосведомлённости. Мне будет нужен здесь человек, которому я мог бы доверять.

-Нашёл кому доверять. Бывшему зеку, - не удержался я от самоиронии.

-Лёшка тебе поверил.

-Хреновый показатель.

-Какой есть, - развёл он руками. – Это он только влипал во всё подряд, а так он неплохо разбирался в человеческой натуре, видя людей насквозь. Понимаешь… он вполне осознанно погорел на своих же ошибках. Ему было тесно в этом всём, - Игорь развёл руками, имея в виду родительскую империю. – Я тоже это чувствую, но у меня хватило сил и мозгов найти способ жить так я хочу, и не сломаться. Он же не смог. У них всегда была с отцом сильная связь, поэтому брат так и не сумел другим способом кроме как наркотиками выбраться из-под родительского влияния.

Я не ожидал от него такой откровенности, поэтому не стал спорить, оживляя в своей голове образ Лёшки. Кто бы мог знать, что он успеет столько всего натворить в моей судьбе.

-Давай попробуем, - непривычно спокойно попросил Игорь. – Только дай всему устаканиться. Год, ну от силы два. Заодно узнаешь, чего ты стоишь.

Последняя фраза оказалась решающей.

Закрутилось. Меня стали активно вовлекать в особенности гаранинского бизнеса. Что-то я знал, что-то мне ещё только предстояло узнать. С первой своей зарплаты я заявил Игорю, что отныне сам высылаю деньги Оле, на что тот лишь покрутил пальцем у виска. Кто бы мог подумать, что мы с Олей так отчаянно будем бороться за нашу свободу, только она – от меня, а я… так и не смогу определить от чего именно.

Время летело непростительно быстро. Не стало Андрея Игоревича. Я был на похоронах, всячески пытаясь определить своё место во всём этом. Стоял рядом с Игорем, лицо которого ничего не отражало, и его зарёванной матерью. Я не скорбел, и даже, наверное, не грустил. Но странное чувство потери терзало мою душу. Возможно, потому что в этот момент я невольно оказался частью чужой семьи, в то время как моя была безнадёжно далеко… да и собственно давно не была моей.

Иногда меня подмывало спросить Игоря о том, как там Оля, чем она живёт, чем занимается, в чём заключается его помощь. Но он ждал этого от меня, и я помалкивал, опасаясь того, что однажды это аукнется против нас всех. Нет, я не боялся Игоря, к тому моменту я уже неплохо его изучил, чтобы понимать, что у него есть свои представление о чести и долге. Своеобразное, местами извращённое, но оно было.