Не верь мне

-Сергей Юрьевич, - опять улыбнулась она, проходясь любопытным взглядом по мне. Видимо, прошедших трёх минут хватило на то, что женское любопытство взяло вверх над профессионализмом. – Ольга Владимировна, попросила вас немного подождать.

Я фыркнул. Сергей Юрьевич… Ольга Владимировна. А ведь когда-то всё было иначе.

3.

В то время мы были молоды и очень наивны, и мне верилось, что наша любовь будет жить вечно. Это уже после Ольги я больше ни разу не позволял себе всей этой розовой херни.

Отчего-то тянет на воспоминания. Из глубин памяти рисуется образ зеленоглазой девочки. Хотя нет, я никогда не видел в ней девочку… Кажется, уже в четырнадцать понимал, что когда-нибудь, рано или поздно, она станет моей женщиной. Правда, слабо ещё представлял, что именно я вкладывал в слово женщина, но, тем не менее, чувствовал – моя. Год, я провоевал с ней целый год, не зная как иначе привлечь к себе её внимание. А она каждый раз презрительно морщила свой нос и отвечала в своём извращённо-девчачьем стиле, лишь только подстёгивая моё рвение. Если бы она хоть раз дала слабину, показав, что мои действия задевают её, я бы прекратил в тот же момент. Но она не показывала, заставляя меня чувствовать себя ущербным и ненужным. Впрочем, с годами мало что изменилось, раз спустя столько лет после нашего знакомства, я посреди ночи прусь за ней на другой конец города, чтобы… чтобы просто сидеть и ждать пока она снизойдёт до меня.

Я уже крайне близок к тому, чтобы подскочить и уйти, но косые взгляды охранника и хостес, наполненных ничем не прикрытым интересом, заставляют оставаться на месте.

Оля появляется как-то неожиданно. Вот только я сидел и гневался, а потом, бац, и в следующий момент Оля уже в паре метров от меня в компании пьяной девицы, еле стоящей на ногах, но при этом истошно что-то орущей, и её кавалера, не более трезвого, но зато хоть молчаливого.

На один краткий миг наши взгляды пересекаются, и Ольга одними губами шепчет что-то, очень похожее на: «Извини я сейчас».

Пока Оля разбирается с маловменяемой парочкой, обвиняющей клуб то ли в воровстве, то ли в мошенничестве, а может быть, ещё в каком смертном грехе, я жадно разглядываю свою прежнюю любовь. С утра она была одета в достаточно привычную для меня одежду – джинсы, куртка. И если в тот момент, я подумал, что она изменилась, то нефига. Только сейчас понял, что значит изменилась. Короткое чёрное платье до середины бедра бессовестно оголяло её длинные ноги, обутые в туфли на огромном каблуке. Оля казалась выше и почему-то ещё более воинственной, чем утром. Хотя в данный момент её лицо отражало сущее спокойствие и доброжелательность. Она смотрела на туповатую парочку и… радушно им улыбалась.