Второй шанс. Его дочь

– Знала, – сухой тон мамы наносит ещё один удар. – А ты как узнала?

– Дядю Зураба встретила случайно. Он мне сказал, что папа выспрашивал… – я делаю паузу, но мама молчит. Не подтверждает, но и не отрицает. – Мам. А в издательство тоже меня на удаленную работу взяли по папиной просьбе?

– Да, Юляш, это папа настоял. Я не сразу, но узнала.

А он, конечно же, узнал от мамы о моих попытках, больше не от кого.

– Мам, – сердце рвётся на куски, из легких воздух рвано просачивается. У меня дрожат руки: чувствую себя так, будто прошлое, от которого бежала, вдруг выросло передо мной. Я словно приоткрыла многолетнюю тайну. – Ты могла бы сказать мне.

– Он запретил. Ты ведь знаешь, есть вещи, в которых он непреклонен.

Да. Знаю. Я это знаю не понаслышке.

– Юль. Ты на меня не обижайся. Но я не могла тебя носом тыкать. Ты же понимаешь… все, что у тебя появилось… тогда, – уточняет сдавленно, ей самой тяжело, – все это не просто так. Папа оплачивал на первых порах твою квартиру. Анечке вещи покупались тоже с его карты. Анализы, консультации, лекарства… Юль. Ну откуда у меня бы взялись такие суммы? Ты ведь сама это понимаешь.

Прикрываю глаза. Конечно, я понимаю, что мама не работает. Но пихнуть в руки карту и сказать «сами разбирайтесь» – это одно, а непосредственное участие – совсем другое.

И плюс мама никогда не уточняла источник денег. Хотя, разумеется, я и так знала. А потом сама работать начала… за копейки, конечно, но хоть что-то.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Юляш, я не обманывала, просто всего сказать не могла. Но я бы тебя поддержала в любой ситуации. И если бы он мне отказал в просьбах о помощи, поставил выбор… Гиорги прекрасно понимал, что этот выбор будет не в его пользу.

Отца обычно все называют упрощенным «Гоша»: друзья, знакомые. И только в кругу семьи чаще звучит полное имя: Гиорги (Девчат, если что, имя грузинское).

– Юляш, ты на меня не обижайся. Ты ведь знаешь, что папа очень сложный человек, а я бы так хотела, чтобы вы помирились.

А кто бы не хотел? Я бы тоже хотела никогда не терять родного, любимого с детства мужчину. Папу. Но… слишком много маленьких но.

– А подарок Анечке на последний день рождения мы с ним вместе выбирали… но он строго-настрого запретил мне об этом говорить.

Надувной игровой центр. Он даже в сложенном виде занимает половину моего шкафа. Но Аня была в бешеном восторге от персонального домашнего батута.

Кажется, теперь я понимаю, почему мама заплакала, когда Аня сказала, что ей очень понравился этот подарок.

– А фотографии Анечки он уже засмотрел до дыр, – так и вижу, как отец, натянув очки на нос, сидит на диване, облокотившись на спинку, и сосредоточенно изучает наши фотографии. – Юлечка, уже не один год прошёл.