Замена объекта

Твой отец - гениальный артист, мировая знаменитость, но он же все равно мужчина, и он такой же, как и все. Не принимай это так близко к сердцу. Чтобы не изменять женам, нужно быть таким больным, как мой Борис, и бояться за свою жизнь больше, чем хотеть свежих ощущений. Я, например, не уверена, что он не изменял мне до того, как ему поставили диагноз.

- Спасибо, утешила, - усмехнулся я. - И давно это у папы?

- Примерно год или чуть меньше. Об этом романе действительно мало кто знал, они хорошо соблюдали конспирацию. Муж Аллы совершенно точно не знал, можешь мне поверить.

- Это ты к тому, что он не мог заказать жену из ревности?

- Ну да.

- И моя мама не могла, - я снова усмехнулся. - Она тоже не знала. И я не знал. Может, у Аллы был еще какой-нибудь любовник, которого она бросила ради моего папеньки?

- Игорек, любовников у нее было выше головы, но никаких слухов о том, чтобы кто-то из них сильно переживал разрыв, я не слышала. Некоторых из них я даже видела, мне их показали, они выглядят вполне довольными жизнью, приходят на мероприятия в сопровождении умопомрачительных девиц и имеют прекрасный цвет лица.

- А про последнего, ну, того, который был до папы, тебе что-нибудь известно? - не отставал я.

- Известно, - вздохнула Света. - Богатый и успешный дядька, он сам бросил Аллу ради еще более красивой девицы, которая родила ему ребеночка и на которой он в этой связи женился полгода назад. Зачем ему убивать Аллу? Какой резон?

- Никакого, - согласился я. - А про нового любовника что-нибудь слышно?

- Про какого нового?

- Про того, которого она завела, крутя роман с папой. Ведь может такое быть? Но папу бросать она не захотела, и новый кавалер из ревности ее застрелил сам или заказал.

- Игорь, ну что ты говоришь…

- Или так: она завела нового мужика, и папа об этом узнал и не захотел смириться, - продолжал я монотонно.

- Игорь, опомнись! - Светка смотрела на меня с ужасом. - Ты понимаешь, что говоришь? Ты что, подозреваешь отца в том, что он мог убить свою любовницу?

- А почему нет?

Я равнодушно пожал плечами. Уже почти два часа ночи, ел я в последний раз часов шесть назад, и стакан виски, одним броском отправленный в пустой желудок, делал возможным и не такие чудовищные предположения.

- Убить ее он, конечно, не мог, в момент убийства папа находился в своей гримерке, у меня на глазах, но организовать убийство вполне мог.

- Но это же твой отец, Игорь! Как ты можешь так думать о нем? Он же не посторонний тебе человек, ты знаешь его всю жизнь, и кто, как не ты, должен понимать, что на убийство Владимир Николаевич не способен.

- Ничего я не должен понимать. Еще полчаса назад я был уверен, что папа не способен изменить маме, не способен увлечься длинноногой свистушкой и испоганить память о всех тех годах, которые он прошел рядом с мамой.