Замена объекта

Пока - я подчеркиваю: пока - следствие пытается отработать версию убийства твоей любовницы в связи с деловыми контактами ее мужа. Но очень скоро к тебе придут снова и будут задавать уже совсем другие вопросы.

- Какие же? - в папином голосе звучало холодное высокомерие.

Интересно, он когда-нибудь теряет самообладание? Или тот случай в гримерке, сразу после убийства Аллы, был единственным? Да и то это ведь было понарошку, не в самом деле, ему просто нужно было прикрыть настоящее горе и подлинный страх какой-то ширмочкой, и в качестве такой ширмы он выбрал напускную ярость. То обстоятельство, что он не растерялся и смог это сделать, говорит не о потере самообладания, а вовсе даже о противоположном. Он прекрасно держал себя в руках.

- Вопросы, папа, которые ориентированы на совсем другую версию. Версию о том, что Аллу Сороченко убил ее любовник, то есть ты.

- Да как ты смеешь!

Ну слава богу, свершилось. А то я уж начал бояться, что помру, так и не увидев папу, вышедшего из себя.

- Ты соображаешь, что говоришь? Ты смеешь обвинять своего отца в убийстве?! Да ты…

Нет, у меня положительно нет времени выслушивать эти тирады до конца, в любой момент может зайти мама и поинтересоваться, почему мы не идем к столу, если уже не плаваем, а если мы мирно беседуем, то она тоже хочет присоединиться. Пришлось снова проявить невежливость и перебить старшего:

- Речь не о моем отце, пойми ты это.

- А о ком же?

- Речь о человеке по имени Владимир Николаевич Дорошин, у которого была любовница. Любовницу убили. Дорошин скрывает знакомство с ней, значит, он причастен к убийству. Нужно только найти мотив. Если бы Дорошину нечего было скрывать, он сам немедленно пришел бы в милицию и рассказал все, что знает об убитой. А он этого не сделал. Ну, пап, это же прописные истины, мне, право же, просто неловко их тебе объяснять.

- Что ты несешь? Зачем мне было убивать Аллу?

- Пап, это не я несу, это говорит некий обезличенный работник милиции. Он имеет полное право так думать, а ты не сделал ничего для того, чтобы он так не думал. Ты же не хотел, чтобы я занимался этим делом, чтобы я в него лез, ты же хотел, чтобы им занимались те самые обезличенные милиционеры, которые лично тебя не знают и никаких теплых чувств к тебе не питают, вот они и занимаются, а я просто объясняю тебе, что и как они думают. Или будут думать не сегодня завтра.

- Но зачем, зачем мне ее убивать?"

"- А я почем знаю? - Я пожал плечами. - Может, ты ее ревновал, может, у нее появился новый любовник, и тебе это не понравилось. А может быть, она стала слишком требовательной, ей нужно было больше внимания, больше денег, она хотела быть не тайной возлюбленной, а полноправной законной женой и блистать не в московских бизнес-тусовках сомнительного качества, а в высшем свете на венских балах.