Замена объекта

По закону я должен вести душеспасительные беседы и писать представления в инспекцию по делам несовершеннолетних. Помогает, как мертвому припарки.

Девочка закончила рассказывать и снова расплакалась. От страшного воспоминания, от обиды, от жалости к себе самой и к своему любимому красивому рюкзачку. И пусть ее горе было малышовым, то есть совсем смешным по нашим взрослым меркам, но для нее это было настоящее горе. Она плакала, прижавшись личиком к моей форменной куртке, а я гладил ее по волосам и шептал в маленькое трогательное ушко слова утешения. Я говорил, что понимаю, как ей горько, и как ей страшно, и как больно, и обещал, что сделаю все, чтобы это не повторилось.

- Ну вот, ребенок опять плачет!

Я и не заметил, как рядом появилась Юдина мама.

- Зачем вы ее травмируете?! Как вы смеете доводить ребенка до слез? Милиция называется! Да вы хуже бандитов! У вас сердца нет!

Вот тут она ошибалась. Как раз сердце-то у меня было. И я совершенно точно знал, что человеку, которого обидели, нужно дать поплакать на чьем-нибудь плече. Обязательно нужно. Пусть он плачет, а кто-то его утешает и говорит, что понимает, как ему больно. Все слова о том, что это ерунда, и не нужно из-за этого расстраиваться, что ничего страшного не произошло, что главное - жив остался, - все эти слова будут сказаны потом. После. А в первый момент главное - подставить плечо, в которое можно выплакаться. Для этого я и работаю на своем участке. Мне плевать на организации, не соблюдающие какие-то там правила и нормы, мне плевать на мигрантов, проживающих на моей территории без регистрации. Но я считаю, что общество, которое равнодушно проходит мимо обиженных стариков и детей, мимо слабых и беззащитных, нуждающихся в утешении и моральной поддержке, - такое общество недостойно называться человеческим. Может быть, я ошибаюсь, и вы имеете право со мной не согласиться.

Через полчаса я входил в маленький магазинчик, владелец которого был двоюродным братом человека, контролирующего всю мелкую торговлю в нашем районе, в том числе, разумеется, и на моем участке. Надо ли говорить, что никакой регистрации у него не было и что санитарные нормы в этом магазинчике соблюдались весьма и весьма условно. О наличии настоящих, а не поддельных сертификатов на продукты, которыми тут торговали, тоже можно было только мечтать. Изложение проблемы заняло минут десять, владелец магазинчика был парнем сметливым, обиженную девочку искренне жалел, а проблем с налоговой, санитарной, торговой и множеством других инспекций не хотел.

- Только без рук, - в сто двадцать восьмой раз повторил я. - Детей бить нельзя. На это никто глаза не закроет.

- Не волнуйся, начальник, - сверкнул золотой фиксой торговец, - все сделаем как надо.