Замена объекта

Оперативник помолчал несколько секунд, потом скупо улыбнулся и протянул мне руку. Наконец-то дозрел до знакомства. Снизошел. Ну что ж, так всегда было, уголовный розыск - белая кость, а все остальные-прочие - так, шелупонь, подсобные рабочие.

- Иван, - назвал он свое имя, потом добавил: - Хвыля. А ты?

- Игорь. Удостоверение показать?

- Не надо, и так все ясно. Сейчас еще ребята подъедут, но ты все равно останься, помоги, если время есть. Как, ты сказал, твоя фамилия?

- Дорошин.

Он молча перевел глаза на афишу у меня за спиной, и я внутренне поморщился. Ну вот, сейчас начнется. Папино имя набрано на афише аршинными буквами. Звезда мировой оперной сцены Владимир Дорошин в опере Дж. Верди «Трубадур». Черт бы взял эту папину мировую славу. Вещь, конечно, хорошая, но иногда бывает так некстати…

- Родственник, что ли?

- Сын, - коротко пояснил я, не вдаваясь в детали.

- То-то, я смотрю, ты в смокинге, - усмехнулся Иван. - Значит, всю эту тусовку знаешь?

- Немножко. Лично мало с кем знаком, зато могу разобраться, что к чему. И здание театра хорошо знаю, могу дорогу показывать.

Мне не удалось скрыть сарказм, и Ивану это, похоже, не очень понравилось. Едва потеплевший голос снова стал сухим и холодным.

- Подожди меня пару минут, я сейчас со следователем переговорю, и пойдем.

- Куда?

- В театр, артистов опрашивать. Насчет приглашенных - мысль хорошая, я бы не допер.

Едва я остался один, появилась Катя. Интересно, где она все время пряталась? Словно из темноты материализовалась.

- Игорь, ты должен мне помочь. Я хочу сделать материал с места событий. Поговори с кем-нибудь из оперов, пусть скажут несколько слов на камеру. Трупы мы уже отсняли, так что картинка есть, даже пару интервью со зрителями сделали, но мне нужны официальные лица. Желательно в форме.

Во шустрая! Не девка, а механический веник. Наш пострел везде поспел. Краем глаза я наблюдал за местом, где лежали Алла Сороченко и Николай Кузнецов. Врачи из «Скорой» уже отошли от них, из чего становилось ясно, что помочь им невозможно, и теперь над телами склонился судебно-медицинский эксперт. Мужчина лежал на женщине, почти полностью накрывая ее, и они казались влюбленной парой, застигнутой непонятно откуда взявшейся смертью. Мне стало грустно, и одновременно пришло облегчение, ведь я подходил к ним сразу после убийства, искал документы, и уже в тот момент был уверен, что оба мертвы, покойников я, сами понимаете, навидался за годы работы, и человека без сознания как-нибудь могу отличить от человека без жизни, но все-таки грызло беспокойство: а вдруг я ошибся, и можно было еще что-то сделать, оказать помощь, спасти, а я ничего не предпринял. Но никакой ошибки не было.

- Насколько я знаю, на том канале, для которого ты делаешь репортаж о премьере, криминальные новости не идут, - заметил я.