Замена объекта

Когда мы познакомились, мне было пятнадцать, я еще в школе учился, а она уже закончила институт, работала и вела интенсивную личную жизнь. У нее был жених Борька Безрядин и еще штук пять ухажеров, которым она вполне успешно морочила головы и пользовалась ими как мальчиками на побегушках или как отходными вариантами в те моменты, когда ссорилась с Борисом. А ссорились они в те времена регулярно, бурно и каждый раз окончательно. Мы со Светой просто дружили. Она для меня была чем-то средним между старшей сестрой и младшей мамой, я же для нее был младшим братом, за которым надо присматривать, когда родители в отъезде, у которого в квартире можно спрятаться от назойливого кавалера или отсидеться после скандала с мамой и папой, а еще, что немаловажно, которым можно «прикрыться», когда идешь на не одобряемую консервативными предками тусовку. Этим мы пользовались с обоюдной выгодой, оба говорили родителям, что идем, например, в театр или еще куда-нибудь, вместе выходили из дома, а возле ближайшего метро расходились в разные стороны. Светка ехала на свидание, а я - на репетицию рок-группы. В одиннадцать вечера встречались у того же метро, и я, изображая приличного мальчика, провожал свою подругу до квартиры. Светкина мама была в восторге от того, что ее легкомысленная дочь начала наконец посещать учреждения культуры, ведь раньше Свету в театр калачом было не заманить, не любила она этого. В кино - да, всегда и по первому свистку, на балет - ночью разбуди, и помчится в одной ночной сорочке, а вот драматический театр она не любила. От слова «музей» у нее вообще судороги делались. Моя же мама радовалась, что у меня появилась «подруга из хорошей семьи, которая на меня положительно влияет». Положительное влияние Светы заключалось в том, что я теперь регулярно посещаю театры и музеи вместо того, чтобы бренчать на кошмарном синтезаторе и петь кошмарные песни кошмарной рок-группы. И потом, моя мама была женщиной дальновидной, она понимала, что между мной и Светочкой Кошелевой из второго подъезда ничего «плохого», то есть подрывающего мою юношескую нравственность, произойти не может, поэтому наша дружба безопасна во всех отношениях, в качестве невестки соседка в наш дом не войдет никогда. Зато, пока мы так много времени проводим вместе, я не буду интересоваться другими девицами.

А я, подлец эдакий, девицами интересовался, и даже очень, и Светка на правах моей подруги была для меня постоянной советчицей и утешительницей."

"Но это так, к слову. Просто нужно было объяснить, почему Светлана так хорошо меня знает и понимает и почему есть вещи, которые я могу сказать только ей одной. Вот и сейчас не нужно тратить много слов, чтобы объяснить ей, почему в моем голосе прозвучала горечь, когда я говорил: «Рылом не вышел».