Заставь меня остановиться 2

Мда… а ведь еще не так давно я была уверена, что моей главной проблемой является наличие штампа в паспорте у Богдана. Да, в конце концов, просто наличие Леры. Да, как же я ошибалась. Лукьянов теперь официально свободен, а моим главным препятствием к долгожданному счастью является его дочь. Сейчас бы на море вместе с ним. Только с ним и никаких посторонних личностей. А не вот это вот все.

— Доброго утра.

— Здравствуй, здравствуй, хер мордастый, — резко поворачиваюсь на до боли знакомый голос. Блин, блин, блин, пришел сам! Без моего звоночка. Даже думать не хочу, как он тут оказался в такое время. Резко вскакиваю из-за стола и только спустя пару шагов понимаю, что набрасываться на Лукьянова при ком-то — нельзя. Субординация, черт ее за ногу.

— Хер мордастый это что? — слышу позади себя голос Люки.

— Это русское приветствие, Люка. Но ты его лучше не используй. Ладно, я пошла. До следующей смены, — протараторила я, наспех схватив вещи. Вышла из сестринской и через пару секунд вслед за мной вышел Лукьянов.

Иду к его кабинету не оборачиваясь назад. Так уж повелось, что я сама стала инициатором этой самой субординации, после того как одна из медсестер на моей смене перемывала кости другой за то, что та спит с анестезиологом. Я такого о себе не хочу. По крайней мере до того, как я не уволюсь или до официального штампа в паспорте. А будет ли он когда-нибудь, это уже другой вопрос. Понятно, что мои слова о свадьбе были всего лишь шутками, но все же когда-нибудь, надеюсь, это произойдет. А вообще все это сейчас несущественно. Куда важнее, что за мной приехал мой Лукьянов. Спрячь лыбу, Озерова. Спрячь. Мельком оглянулась назад, дабы убедиться, что нет лишних глаз и Богдан идет за мной. А вообще-то хочу и улыбаюсь."

"— Я даже не буду спрашивать, как ты здесь оказался. Будем считать, что это чудо, — Лукьянов открывает свой кабинет и я, не стесняясь, набрасываюсь на него, крепко обвив его шею руками. Присасываюсь к его губам как пиявка, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Так бы его и сожрала всего. Блин, нехорошо это. Нехорошо. Всего два дня не виделись, а ощущение как будто неделю. Нехотя отрываюсь от Богдана. Ну улыбнись ты, Сухарь Сухаревич. Хочешь же. Вижу. — Злишься из-за Люки? Ревнуешь?

— Нет. Я вдруг понял, что он гомик, так что хрен с ним. И так в жизни не сладко, пусть живет, — усмехаюсь в ответ, скинув с себя халат.

— С чего ты решил, что он такой?

— Все восемь раз, за которые я его встречал, он неотрывно смотрел на меня, еще и улыбался своей смазливой рожей. Так что теперь я понимаю, он запал на меня, — как ни в чем не бывало отвечает Лукьянов, пристально наблюдая за тем, как я переодеваюсь.

— Неожиданно, Богдан Владимирович. Значит вам стоит опасаться за вашу прекрасную задницу.

— За задницу беспокоиться надо тебе.