Заставь меня остановиться 2

Это, мать вашу, всего лишь ежик! Почему в детских книжках не намекают на то, какая это злая зараза? Анечка номер один просто чудо чудесное по сравнению с этой зубатой тварью. Если еще несколько дней назад я хотел преподнести зубатую в виде презента госпоже Озеровой, то теперь мне кажется это самоубийством. Она ведь непременно достанет ее из клетки при мне и как любая девочка начнет тискать животное. А дальше Аня без пальца, и я враг номер один. А я ведь и без того для нее враг номер один, судя по полному игнору и редкому, но проскальзывающему выражению лица «пошел на хер».

Уверен, что если бы она могла себе позволить, то от души высказалась бы. Но держится, маленькая стерва. Хорошо держится. Не знаю, что она сделала с собой и кому продала душу, но сейчас Аня другая. Собранная, сдержанная, очень серьезная и прекрасная студентка. Такая прекрасная, что и не придраться. При желании, конечно, придерешься. Но это уж совсем будет выглядеть по-детски. Я и без того напоминаю себе временами школьника.

Сколько себя помню, после крушения моего брака, я всегда выбирал себе сдержанных и спокойных женщин. Без искры. Проще говоря, скучных и унылых. Мне так комфортно. И всегда это нравилось. Если убрать Анин возраст — сейчас она воплощение того, чего я жду от женщины: спокойствие, собранность, ум и щепотка строгости. Парадокс в том, что такой она мне не нравится. Совсем не нравится. Это не она. Точнее не настоящая Аня. Та бы точно что-нибудь да ляпнула своим острым языком. Та вообще была другой. И хочу я обратно именно ту. Легкую, пререкающуюся со мной, языкастую, рассеянную, временами неуклюжую зажигалку Аню. Точно — зажигалка. Однако зажечь ее мне не светит, если не извинюсь за… а вот за что, собственно? С какого хера я должен извиняться за правду? То же мне, святая нашлась. Жопой крутила перед Егором, закрывалась с ним в спальне, теперь еще и медбрат, но при этом я оказываюсь плохим.

— Хорошо устроилась, да, Анечка? — стучу по клетке пальцем. — Хрен тебе на постном масле, а не извинения. И цветов, равно как сладких речей, ты тоже от меня не получишь.

— Пап? — ну вот вовремя. — Ты чего так рано?

— Пять — это, по-твоему, рано? — поворачиваюсь к дочери.

— Для тебя — да. Я не пускала собаку к тебе, — переводит взгляд на тапок. — Не знаю как так, — растерянно бросает Ника.

— Я сам виноват. Дверь не плотно закрыл. Не парься, Ник, не выгоню я ее из дома.

— Слава Богу. Кушать хочешь? Я запеканку сделала. Егор, правда, половину сожрал.

— Я не хочу есть.

— А что хочешь?

— «Захер». Хочу его.

— Ммм… я не умею, но попробую. Только завтра. Кстати, у ежихи воды в поилке почти нет. Давай я поменяю.

— Я сам, Ник. Иди."

"Ежиха, ежиха… Выбросить ее не могу. Такая дикарка тупо не найдет себе на улице еду.