Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Наверное, он на всем скаку должен был промчаться мимо, в блеске и славе.

Наверное, все, кто встречался ему на пути, должны были ему кланяться. Карл вот поклонился.

А я замерла, пораженная величественным зрелищем и… влюбленная еще сильнее!

И потому Феланор натянул поводья и остановил коня прямо возле меня.

Он смотрел на меня свысока, и я видела, как он мучительно пытается вспомнить, кто я такая.

Да, да!

Проблески памяти блеснули в его глазах и угасли.

Через миг я видела, что я для него — просто одна из его подданных, не более.

Кричать, звать, пытаться напомнить о том, что было между нами?

Вокруг Феланора была грозная стража, знать, готовая меня в любой момент отогнать.

И рыжая наглая невеста принца, в золотой парче, сверкающей алыми рубинами и кроваво-красной вышивкой!

Разодетая в прекрасные одежды, Катарина была ослепительно хороша. Она улыбалась, глядя на меня так же сверху вниз, сидя в седле на прекрасной огненно-рыжей лошади.

Она не пыталась меня отогнать или как-то нейтрализовать. И от ее улыбки у меня мурашки по спине побежали. Потому что я поняла — никакие слова мне не помогут. Колдовство ее так крепко, что ничто его не убедит в том, что когда-то он любил меня…

— Кто ты такая, женщина? — спросил меня Феланор высокомерно.

Просто ножом по сердцу!

Он раньше так никогда не разговаривал.

В нем было достоинство, а не высокомерие. А теперь «я принц, а вы никто, грязь из-под ногтей!» просто лезло из него!

— Что же ты, Дубровский, — с досадой и отчаянием произнесла я.

В его потемневших глазах снова промелькнула какая-то тень воспоминаний. Но тут же исчезла.

— Феланор Дубовый Лес, — представился он все так же высокомерно. — Не Дубровский. Вы что-то спутали, милая.

— Пришла поблагодарить вас, — ответила я, с трудом сдерживая слезы досады. — Вы помогли нам привести в порядок наш дом, нашу таверну.

Феланор перевел взгляд на Карла.

— Что-то припоминаю, — произнес он медленно. — Вы, верно, помогали мне в странствиях? Как и моя невеста, Катарина?

Меня даже передернуло!

А эта змеина подъехала к нему, склонилась из своего седла, положила ему голову на плечо и проворковала ангельским голоском:

— У тебя такое доброе и щедрое сердце!

И Феланор, мой Феланор улыбнулся ей и поцеловал ее в лоб!

О-о-о, да я чуть с ума не сошла!

Одно радует: целовал он ее холодно.

Да и радостных лиц вокруг них я что-то не заметила.

Да, эльфы признавали право своего правителя влюбляться в кого угодно. Но ее они по-прежнему не любили и не уважали.

Хотя ей и было на это наплевать. Ведь главного она добилась — жила во дворце, носила шелка, атлас и бархат, и могла тратить столько денег, сколько хотела!

А все остальное ей было безразлично. Даже любовь Феланора.