Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

— Вы фея? — с изумлением произнес он. — Теперь, когда я говорю с вами, мне кажется, что я долгое время спал, и мне снился очень тяжелый и ужасный сон. Но я проснулся…

— Так не засыпайте теперь, Ваше Высочество, — шепнула я и шагнула к нему.

Я уже ощутила его ладонь на моей талии. Он обнял меня и мягко притянул к себе, вглядываясь в мое лицо.

— Как вас зовут? — спросил вдруг он.

— Попытаетесь вспомнить?.. — шепнула я.

Феланор был почти прежним.

Я видела, как тьма отступила, выпустила его из своих цепких когтей, и он отряхивается от остатков магического тяжелого сна…

— Аделаида?.

— Близко, — усмехнулась я.

Тут двери зимнего сада с треском распахнулись, и подслушивающая Катарина ввалилась как куль с мукой.

— Стерва! — прокричала она, забыв обо всяких приличиях и предосторожностях. — Это ты!.. Да я шкуру спущу с начальника охраны!

— Вы знакомы? — с удивлением спросил Феланор, глянув на свою разъяренную невесту.

Она неслась огромными скачками по тропинке к нам и казалась мне просто сгустком ярости и злобы.

— Не трогай ее, Феланор! Не касайся ее! — орала разъяренная Катарина.

— Что? Почему? — удивился Феланор.

— Не трогай её! — орала Катарина. И вдруг еще громче: — Не целуй! Не целуй!!!"

"Как я могла напоить его водой из Источника Мудрости, если он не брал напитков из моих рук?

Как заставить его испить эту воду, если между нами стоит сотня дегустаторов как минимум?

Я выпила глоток сама.

Улучив момент, я хлебнула из пузырька, смочив как следует лаковые от помады губы.

— Не целу-у-у-уй! — выла Катарина.

Она почти достигла нас.

Ее скрюченные пальцы тянулись к моему платью.

Еще миг, и схватит, оттащит прочь.

— Феланор… — прошептала я умоляюще.

Принц глянул на меня. Заглянул в мои умоляюще глаза.

— Верь мне, — шепнула я. — Меня зовут Адель. Адель, помнишь?

И Феланор вдруг бесстрашно и решительно припал к моим губам, целуя так, словно из моих губ он получал последний в своей жизни глоток воздуха.

— Не целу-у-у-уй!..

Катарина запнулась и упала, растянувшись на дорожке во весь рост.

Испачкала свое красивое платье, ударилась грудью, ссадила ладони.

— Не целу-у-уй…

Она тянула и тянула свою мольбу, но безрезультатно.

Феланор уже сжимал меня со страстью, запустив руки в мои волосы, и целовал меня так, словно пил вкуснейшую чистую воду, и не мог напиться.

— Адель! — выкрикнул он, отстранившись на миг, тяжело дыша. — Адель! Это ты! Моя Адель! Мать моего малыша! Я вспомнил! Адель! Любимая Адель!

— Феланор! — заверещала я радостно, запуская коготки в его светлые волосы. — Дубровский, я что починила тебе голову?! Ведь так, да?!

Он снова со страстью впился в мои губы, измял меня, словно цветок, жадно стискивая в объятьях. Так, словно потерял и обрел вновь.