Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

— Этого мне надолго хватит, — пробормотал он.

Пробу снял тотчас, и сразу же подобрел.

Карл принес ему дорожную сумку с нехитрой едой в дорогу, и папаша Якобс отбыл.

— А почему он свою повозку не заведет? — спросила я, глядя ему вслед.

— Так дорого, — вздохнул Карл. — Лошадь и мула кормить надо. Да даже осел есть попросит! А в город на ярмарку папаша ездит не часто. Ему проще заплатить две монетки, чем содержать животное и повозку."

"— Хорошо б торговал, часто бы ездил, — сурово ответила я. — А то кормит гостей черт знает чем! Ну, пойдем готовиться к нашему празднику!

Деньги, что мы выручили за обычный наш завтрак, я отдала Карлу.

— Беги, купи себе одежды, — велела я. — Ну, и чего пожелаешь вообще. Это все твое.

Карл смотрел на медяки в его руках и едва не плакал. Наверное, папаша Якобс его не сильно-то баловал, и давал донашивать вещи за собой.

— Ну, смелее! — я подтолкнула мальчишку к дверям. — Отдохни нынче как следует. Сегодня твой день! Да знаешь еще что? Мыла купи кусок, да хорошего. Надо бы нам помыться, да кое-что постирать.

Карл убежал вприпрыжку, а я осталась одна.

Денек распогодился, вышло солнце. Стало тепло. И настроение у меня сразу улучшилось.

Я с удовольствием наполнила ведро водой, отыскала тряпку… Отмыть все кругом? Да запросто!

Пыльные окна таверны мне пришлось пару раз окатить водой, чтобы они стали не такими серыми и хоть немного прозрачными.

Я долго терла каждое стекло тряпкой, смывая дождевые разводы, пыль, мух, паутину. Но мои старания были вознаграждены; в таверне стало светлее, намного светлее после моих усилий. А рамы окон оказались благородного коричневого цвета мореного дуба.

Фонари я тоже все отмыла, отскребла залитые жиром и вычерненные копотью стекла. Песком надраила до блеска металл, из которого эти фонари были сделаны.

С балок, к которым они были подвешены, я смыла немало копоти.

Мебель, стены — всюду я тщательно прошлась щеткой, немилосердно сдирая копоть и сажу. Каменную кладку у печи отшоркала чуть не добела.

Вымела весь мусор, весь песок. Отмыла кирпичи печи, так, что они красными стали.

Распахнула все окна, чтоб проветрить застоявшийся воздух, запах кислятины, и высушить мокрые полы.

В таверне было прохладно, чисто, свежо. Пахло только свежим ветром и немного копченым мясом. Солнечные пятна на полу лежали ровными квадратами, мокрые доски быстро сохли.

Когда я переводила дух, сидя на крыльце, явился Карл, довольный, словно сосватанный.

Он купил крепкие, добротные башмаки и штаны. Рубашонка на нем была тоже новая, простая; а вот куртку он взял добротную, из коричневой кожи, украшенную желтой строчкой.

Свои старые вещи он увязал в узелок и нес с собой.

— Ну, и красив ты! — всплеснула я руками, разглядывая принаряженного Карла.