Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Выкупить себя не сможет никогда! А вы на всю жизнь приобретаете услужливою и сильную прислугу!

У меня в глазах темнеет от подлого предложения этой старой жабы!

Но папаша Якобс не зря славится своей скупостью на всю округу.

Половина серебряного — это очень много. Он не собирается отдавать такие деньги черт знает кому! А у меня брезжит надежда. Если он не согласен на контракт, значит, я смогу отработать и выкупиться?! И буду свободна?!

— Да черта с два, старая вешалка, — грубо отвечает он. — Можете продолжить торги, если не нравится моя цена. А я дома подожду конца аукциона, — бросил папаша Якобс и потянул меня за веревку, словно скотину. — Ну, пошла! Нам еще до дома добираться!

***

…Как так вышло, что я оказалась здесь?!

Я четко помню, что еще вчера я закончила кулинарную академию на «отлично».

Все экзамены сданы. Все супы сварены, роскошные блюда приготовлены и оценены по достоинству комиссией.

И я, счастливая, скачу через лужи, прижимая к груди диплом и приглашение работать в самый элитный ресторан города.

Это было просто сбывшейся мечтой. Главным призом, счастливым билетом в жизнь.

Позади меня рыдают побежденные конкурентки, а я несусь, промокшая и счастливая, не чуя под собой ног и не видя опасности.

Я, конечно, не была глупа, и ожидала подвоха от моих однокурсниц.

Они тоже боролись за право работать в этом ресторане. И проиграли. Ну, максимум, что они могли натворить — попробовать подсыпать соли, перца, подлить уксуса, чтоб испортить мне блюдо.

Но всего этого не произошло.

Следили за нашей готовкой очень тщательно, и такой фокус пресекли бы, а саму фокусницу дисквалифицировали бы. Поэтому каждая полагалась только на свое умение.

И я выиграла в честной борьбе!

Но вот к тому, что меня переедут на машине после завершения конкурса, я готова не была…

Что это была за машина — я не рассмотрела. Помню только слепящие фары и сверкающие капли на лобовом стекле.

Я и пискнуть не успела. И испугаться тем более.

Помню только невероятное изумление. Что, серьезно?!

Да, и еще перекошенное от злобы лицо девчонки за рулем. С потеками дешевой туши на щеках.

Оскаленные зубы, отчаянье в каждой черте.

— Ну ты и дура, Катька! — изумленно хотела сказать я, но тут страшный удар смешал меня с вечностью.

Не знаю, сколько времени я в изумлении смотрела на слепящий свет, пытаясь рассмотреть — рай? Ад? Ну, куда-то же я все-таки попала!

А потом слепящий свет погас, и я обнаружила, что сижу без сил за столом, и все тело ломит.

А сама я одета, как средневековая крестьянка.

И муж — вот этот красноносый человек с остатками волос вокруг блестящей лысины мой муж! — говорит мне, повторяет в который раз, что я должна покинуть дом.

— Дом нам больше не принадлежит! — нудно бубнил он.

А сердце в моей груди билось, едва не разрывая грудную клетку.