Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

— Сжальтесь! Адель ведь очень, очень хорошая! Добрая душа, и алчности в ней нет совсем! Всегда поможет, пожалеет! Ну, за что ей столько горя? Неужто она не заслуживает хоть немного сочувствия и участия? Что вам стоит помочь ей? Вы ведь благородный эльф, а эльфы славятся своим великодушием!

— Не приписывай всем без разбора эльфам всех добродетелей, мальчик, — сухо ответил эльф, отодвигая от себя тарелку с едой. Верно, своими воплями мы подпортили ему аппетит.

— Но вы-то явно такой! Благородный и великодушный! — с воодушевлением сказал Карл. Он смотрел на эльфа с таким доверием и благоговением, что тот снова смутился.

Опустил лицо и забарабанил пальцами по столу.

— Это часть магии Белого Города, — сухо пояснил он свое нежелание тотчас рассказать мне, как поступить с Якобсом. — И кому попало ее доверять не стоит…

— Так Адель же не кто попало, — доверительно сообщил ему Карл.

— Да, вы не самые опасные люди в этом городе, — нехотя согласился эльф. — Да и Белое Слово всего лишь способ заставить человека говорить правду…

— Что за Белое Слово? — удивилась я.

— Иверсиль, — ответил эльф. — Такое несложное заклятье, которое накладываю эльфы на того, от кого хотят услышать правду. Твое дело договориться с ним о свободе — ну, или заставить его повторить свое обещание. Отдать ему деньги и произнести Белое Слово. И он подтвердит, что дал тебе свободу в обмен на деньги.

— А если Якобс правды не скажет этого, а просто деньги возьмет?!

Эльф задумчиво вздернул брови.

— Ну, тогда ему худо придется, — заметил он. — Его будет корежить и пучить до тех пор, пока он правды не скажет. И если солжет, что ты все еще принадлежишь ему, тоже.

Я ушам своим не верила.

— Вот так просто? — недоверчиво произнесла я. — Без бумаг, без стряпчих?

— Бумагу тоже можете заставить его выписать, — сухо ответил эльф. — Под Иверсилем он подпишет что угодно, если умело подвести его.

— Это как? — Карл разинул рот от изумления."

"— Уточните, а не собирается ли он схитрить и сказать людям, например, что вы бежали, — нехотя ответил эльф. — Чтоб люди вас наказали за то. Если такое намерение у него есть — а оно будет, уж мне поверьте! — Иверсиль его вывернет наизнанку. И тогда велите его написать вам вольную, и предупредите, что если он вздумает хитрить, Иверсиль его снова настигнет.

— О, благодарю вас, господин эльф! — прошептала я, прижимая руки к груди. — Вы себе не представляете, что вы для меня сделали! Это так много!

— Это не стоило мне ничего, — сухо ответил эльф. — И я очень надеюсь, что вы не обратите это слово во зло.

— Лжецам не помешает немного поплющиться и попучиться, — заметила я. — Но я обещаю: я не стану злоупотреблять этой наукой.

— Двенадцать серебряных, — сухо произнес эльф. — И ни грошом больше.