Жертвы осени

Что, скажете, так не бывает?

– Ну почему… только…

Матросова вдруг выпрямилась и посмотрела на Василису с нескрываемой неприязнью:

– Хотите узнать, почему я не боролась? Боролась – как могла, насколько сил и возможностей хватало у студентки-шестикурсницы, а потом у врача-ординатора! И учтите еще один момент: в этом городе не было ни одного человека, кто не считал бы Леню виновным! Ни одного! От меня родная мать отвернулась на два года, потому что я отказывалась верить в то, что он кого-то убил! Да, я писала письма, я по инстанциям бегала – но что толку? Кто мне поверил бы, когда всё против него? Всё и все! – Матросова даже задохнулась, закашлялась, полезла в стол и сунула под язык какую-то таблетку.

 – Извините… Просто все это так неожиданно… столько лет прошло, я вроде уже привыкла, но вот… Меня ведь даже на свидание не пустили – я не родственница. И писем от меня тоже не принимали…"

"– Любовь Андреевна, а все-таки… Я понимаю, что вам как близкому человеку в подобное верить сложно, но ведь просто так не сажают на такие сроки?

– Это было кому-то выгодно! – решительно произнесла Матросова.

 – Кто-то хотел, чтобы Леня сел, кто-то подкинул ему все эти улики – я другого варианта не рассматривала никогда.

– Но… кому мог мешать простой студент-медик?

– Мог мешать его отец. Он работал в то время заместителем директора «Прибормаша», но фактически руководил предприятием – директор был тяжело болен. А завод этот выпускал какие-то уникальные приборы, что-то, связанное с космической отраслью, я точно не помню…

– И вы думаете, что кто-то хотел при помощи сына повлиять на отца?

– А вы так не думаете? Как минимум – замазать, репутацию угробить.

Сын – серийный убийца! – Любовь Андреевна покачала головой: – Нет, Василиса, Леня сел не за то, что кого-то убил, а совсем по другой причине, но разбираться в этом никто не захотел, потому что дело было громкое. Так было удобно: студент, улик полный дом… Я думаю, что его просто сломали в тюрьме и он начал признательные показания давать. Ни за что не поверю, что все это правда, умирать буду – не поверю, – снова повторила она фразу, сказанную уже несколько раз.

– Вы… ждете его? – снова чувствуя себя максимально неделикатной, спросила Василиса, но ей почему-то очень важно было услышать ответ на свой вопрос.

Матросова долго молчала, задумчиво глядя в окно, за которым пошел дождь, обещанный синоптиками еще с утра.

– Я не думаю, что он когда-то освободится. И даже если вдруг… очень сомневаюсь, что Леня вернется сюда, в город, где все так трагически для него закончилось. Я бы точно не вернулась. Так что, наверное, уже не жду… Я ответила на все ваши вопросы? – Она бросила взгляд на часы.