Жертвы осени

– А если отбросить светские протоколы? – Она подняла голову так, чтобы видеть лицо возвышавшегося над ней Тимофея и, снова вернув сползающие очки на переносицу, в упор посмотрела ему в глаза.

– Вы слишком прямолинейны для такой молодой девушки, – заметил Колесников, которому от этого взгляда сквозь очки стало вдруг неуютно: казавшаяся подростком девушка явно обладала недетским характером.

– Так что вы хотите, Тимофей Максимович? – повторила она. – У меня не очень много времени…

– Наверняка ваш отец рассказал вам о причинах моего визита в Вольск.

– Нет, мой отец вообще ничего мне о вас не говорил.

Тимофей слегка сбился – он был совершенно уверен в том, что Стожников-старший непременно предупредит дочь о его приезде и передаст содержание разговора. Но что-то тут пошло не так…

– Ну, тем лучше, – нашелся он. – Тогда мы сможем поговорить без предвзятости, правда?

– Предвзятости? – повторила Василиса. – Не понимаю…

– Слушайте, Василиса, вам не кажется неловкой эта мизансцена? Мы разговариваем в неудобном месте, буквально посреди улицы, а могли бы сидеть в приятном кафе за чашкой кофе, – перебил Тимофей.

Она бросила взгляд на часы:

– Хорошо. У меня есть час, можем посидеть неподалеку, тут хорошая кофейня через дорогу.

В кофейне, без объемного шарфа и огромной кожаной косухи, Василиса оказалась еще меньше и еще больше похожей на подростка.

«Меня так и за совращение несовершеннолетних привлекут», – хмыкнул про себя Колесников, проходя за девушкой к столику.

Заказ она сделала даже не заглянув в карту, и Тимофей понял, что в этом заведении Стожникова бывает часто.

– Да, иногда люблю тут работать, – сказала она, и Тимофей удивился:

– Я вслух что-то произнес?

– Нет. У вас на лице написано. Я действительно часто бываю в этой кофейне. Так я вас слушаю, Тимофей Максимович, о чем вы хотели поговорить? – сложив руки на столе, спросила Василиса.

– Бросьте, Василиса, вам не идет пустое кокетство. Вы прекрасно знаете, о чем я могу говорить с вами.

– Разумеется. И что вы хотите узнать? Что приговор Вознесенскому направлен на пересмотр?

– А это действительно так?

– Да, – кивнула она, – это так.

– То есть вы добились пересмотра приговора? А, позвольте спросить, на каком основании? – чувствуя, как закипает изнутри, произнес Тимофей.

– На основании открывшихся новых фактов.

– Новых фактов?! В деле двадцатилетней давности?!

– Если вы будете повышать голос, я встану и уйду, – ровным тоном сказала Василиса. – На меня не кричит даже собственный отец.