Жертвы осени

1611339

– Что?!

– Папа, я понимаю, сейчас, после того, как ты мне рассказал все… в общем, это выглядит ужасно, но я уверена, понимаешь? Он мог не знать маму – и никого не знать из этих девушек, потому что он их просто… не убивал!

Владимир Михайлович потрясенно смотрел на дочь и не верил своим ушам."

"– Васька… – еле выдохнул он. – Да ты… ты в своем уме?!

– В своем. И я уверена в том, что права.

Стожников тяжело вышел из кухни, и через минуту за ним – уже по традиции – захлопнулась дверь спальни, а в замке повернулся ключ.

Василиса сняла очки, вытерла все еще влажные от слез ресницы и долго стояла у окна, невидящим взглядом уставившись во двор.

«Ничего, вот я сейчас съезжу, утрясу все в голове, найду все недостающие фрагменты – и папа поймет, что я не ошибалась».

Город Вольск, наши дни

Телефон журналистки Стожниковой Вадим раздобыл через регистратора поликлиники, где два раза в неделю сидел на медкомиссии. Елена Петровна Васильева оказалась знакома с ней, и не просто знакома – вот-вот собиралась стать ее свекровью.

– Вадим Сергеевич, а зачем вам Василисин телефон? – записывая, однако, номер на листочке, спросила регистратор.

– Что? А, нет, не поговорили… – пробормотал Резников, убирая листок в карман. – Спасибо, Елена Петровна.

– Да не за что. Вы только Василису не пугайте, она у нас маленькая еще, – посмеялась регистратор ему вслед.

Вадим приехал в свой арендованный кабинет, где обычно принимал Еву, прошел во вторую комнату и щелкнул кнопкой чайника. Вынув листок, он покрутил его в пальцах, еще раз взвешивая в голове все «за» и «против» этого шага.

Он не мог предугадать реакцию Евы, и это его слегка беспокоило. Не сделает ли он хуже, сведя Василису и Еву? Не впадет ли Ева опять в свое вегетативное состояние после этой встречи? Сможет ли она рассказать все, что произошло, постороннему человеку, пусть и девушке?

Вопросов было куда больше, чем у Вадима имелось ответов на них…

Но что-то сделать он был должен, иначе все его труды пойдут прахом и Ева все равно опять замкнется, а он, Вадим, даже не знает, сможет ли вытащить ее из этого состояния повторно.

Чайник звякнул, и Вадим потянулся к шкафчику, где хранил чашки и несколько видов чая, заварил крепкий и, усевшись в кресло, взял телефон.

– Я слушаю, – прозвенел в трубке детский голос, и Резников сперва растерялся, не узнав Стожникову:

– Добрый день. Я могу услышать Василису Владимировну?

– Это я. Чем обязана, Вадим Сергеевич?

– Вы меня узнали? – удивился Резников.

– Я всегда подписываю телефонные номера.

– Полезная привычка… Я хотел бы поговорить с вами, Василиса Владимировна.

– Просто Василиса.