Злодейка чужого мира (СИ)

И кризисный аналитик с наработками в криминологии, способная сделать выигрышной любую внешность. Они бы не поладили.

Но, к счастью, им было предначертано встречаться только во сне."

"Ясмин прошла по зеркальному коридору, изучая каждое движение, пойманное в ловушку зеркал. Кругом идеальная чистота, которую не знало ее ведомство — ни мушек, ни просыпанной земли, ни потертостей на блестящем паркете. Впрочем, цветов в доме тоже не держали. Это уже был не дом ее детства, где по дому носились весёлый белки и кролики, а на окнах выращивали декоративную мушмулу. Где по углам были воткнуты самые странные, экспериментальные растения, а лаборатории начинались со спальни. Теперь это был высокомерный и холодный дом очень богатого человека.

Даже эти зеркала… Раньше их не было. Этот тяжелый темный бархат, затканный в проемы и коридорные переулки. Тяжелые двери в столовую — двенадцать лет назад здесь позвякивали бесчисленные тонкие цепи из соломенных колец.

Впрочем, изменилась и сама столовая. Ее соединили с музыкальной комнатой и теперь она шла рядом стрельчатых окон вдоль сада и казалось огромной и бестолковой.

— Доброе утро, — сказала она с тщательно отрепетированной годами практики полуулыбкой.

Столовая оказалась полна народу. Большей частью того самого, что никак ее не интересовал. Сначала они воспринимались пестрой толпой, в которой изредка просверливало узнавание. Вот та самая Мирта, а вот тетка — ни капельки не изменилась. Что поделать — сильный дар, такие до смерти как тридцатилетние. А вон и вторая тетка. Выглядит похуже, подкосила ее Чернотайя. Молодое поколение, рассыпанное цветными пятнами по темной глади старшего поколения, она совершенно не опознала.

Надо полагать, двенадцать лет отсутствия плохо отразились на ее памяти.

Никто не приветствовал ее. А Ясмин никак не могла вычленить лидера стихийной человеческой кучи.

Помощь пришла нежданно.

— Доброе утро, сестра, — отозвалась красавица, облачённая в текучее переливающееся платье.

Маленькие сапожки изящно сидели на ножках, бесконечные слои ткани, текущие от бёдер к полу, подчеркивали талию, ежевичный цвет осветлял лицо. Хороший вкус.

Сама Ясмин едва ли смогла бы лучше.

Интуитивно она понимала, что проигрывает внешне. Тупая детская коса, платье с чужого плеча, слишком долгий путь легли мелкими морщинками, синевой, недосыпом, бледностью, ломкостью волос.

— Это я, Айрис, — сказало небесное видение, приветливо сверкая синевой глаз. — Неужели я так изменилась, что ты меня не узнала?

Ясмин с восхищением оглядела так называемую сестру. Вот уж кто истинная дочь Бересклета — волшебно-золотые волосы, синие глаза, кукольный ротик. Светится в любой темноте, как тонкая белая свечка. И рядом она — бледный оттиск семейной печати. Не допеклась.