Злодейка чужого мира (СИ)

Ужасная ситуация, не так ли?

— Не нарушай правил, и жизнь твоя сложится гладко, — прохладно сказал знакомый голос. — Виноватых нет, но они есть.

Абаль шагнул в круг света под старыми вишнями, и Ясмин автоматически развернулась корпусом в его сторону. Они агрессивно вцепились друг в друга взглядами, словно не виделись добрый десяток лет, и теперь жадно отслеживали изменение друг в друге, что появились за время их отсутствия. Ясмин, не успев осознать собственных действий, мгновенно обежала взглядом его фигуру, отмечая бледность, чуть безвольно повисшую правую руку, незнакомую накидку, серебрящуюся легким световым флером. А после поняла, что также подверглась ответной и подробной ревизии со стороны Абаля. За его спиной стояла невеселая, но неожиданно решительная Айрис.

— Виноватых в чем? — имитируя удивление спросил Илан. — В том, что я родился сыном Бересклета?

Абаль безразлично пожал плечами.

— Не требуй с меня ответа. Я стану заботиться о своём сыне, а о тебе пусть позаботится твой отец.

— Разве Примул не должен заботиться обо всей Варде? — тут же спросил Лён.

Он был лишь на год старше Ясмин, но смотрелся сущим мальчишкой. Веселые глаза, задорные тёмные завитки, лёгшие на скулы мазками краски на белый холст. Его приятный облик плохо усваивался в голове вкупе с его беспощадными детскими шутками.

— Обо всей Варде… — Абаль скользнул взглядом по темному саду и снова сосредоточился на Ясмин. — Я, к вящей радости, не Примул.

Илан, судя по сжатому в нить рту, очень хотел заткнуть Лёна, но ситуация и без того была нехороша. Не хватало только раздора в семейных рядах.

Каким-то странным образом накал страстей мгновенно упал до минимума, хотя Абаль не сделал ничего особенного. Никакой тебе дипломатии, ни демонстрации силы мастера, ни даже чистого и несокрушимого обаяния, как в случае с Верном. То есть, обаяние у него, конечно, было, но, скорее, сногсшибательное, чем мягкое, как летний полдень.

Ясмин чувствовала себя очень странно. Возможно, потому что Абаль забыл перевести взгляд на Илана, как требовали нормы вежливости между собеседниками, и продолжал смотреть на нее. Она кусала губы и молчала. Она чувствовала себя самым наистраннейшим образом, потому что половина ее сердца горела огнём, а вторая тонула, как раненный Титаник.

Центр внимания автоматически сместился на Абаля, но та беззаботная атмосфера, созданная Верном, безвозвратно ушла. Абаль был старше и намного опытнее их всех, хотя чисто внешне он трактовался, как их соуровнец. Айра тут же перевела взгляд на него, изменив первоначальной симпатии.

— Неужто тебя выпустили, узник? — весело поинтересовался Мечтатель. — Отец весь вечер стерёг тебя, как дракон свой жемчуг.