Злодейка чужого мира (СИ)

Вот почему они не могут уйти без образцов. За них уже отдано что-то равное.

Стоило заговорить о Чернотайе, как память рекой, прорвавшая плотину, хлынула в ее голову, затапливая, выворачивая, оживляя давно уснувшие годы, вырывая с кровью дни, давно похороненные.

Она знает Чернотайю, она здесь… родилась. Не она, но Ясмин. Это ее любовь к Чернотайе ведёт ее по этим изувеченным землям к солнцу. На несколько секунд она забыла, как дышать.

— Я слышала, что в Чернотайе были случаи, когда метка возвращалась одна, без группы и мастера, — она едва перевела дыхание, так сильна и сладка была боль чужих воспоминаний. — Они попадали в водоворот одного дня и стоило им воспользоваться меткой, как их отматывало в прошлое в процессе активации. И они оставались внутри этого дня с уже пустой меткой, потому что метка единственная чуждая Чернотайе сила, способная преодолеть ее порог.

Номер Два пнул носком сапога невинные камнеломки и тут же отскочил, словно его стегнуло электрическим разрядом. То есть, его наверняка стегнуло электрически разрядом.

— Заплесневелые сказки, — буркнул он. Ожег Ямину неприязненным взглядом, явно припомнив кнут со схожим способом воздействия. — Они, по-твоему, и доныне где-то здесь бродят?

— Теоретически, — подтвердила Ясмин. — Но, скорее всего, погибли. Смерть не нарушает баланса Чернотайи — это естественный процесс. Ей глубоко безразлично в каком качестве находится ее материал, она, как ты видишь, использует любой.

— А я слышал, — вдруг мягко сказала Слуга, — что в каждой группе, отправленной в Чернотайю, всегда есть один погибший.

Это была уже опасная тема.

По-настоящему опасная, отчасти, потому что она не знала всего, но уже начинала подозревать. Так ли случайна была смерть номер Семнадцать? Не ее ли собственная рука подписала смертный приговор той доверчивой девочке? От этой мысли в груди делалось тесно и горько.

Ясмин с трудом усмехнулась.

— А я, — так же мягко ответила она, — слышала, что это заплесневелые сказки.

Слуга, с удовольствием изучавший ее открытое насмешливое лицо, рассмеялся. Он хлопнул по коленям и легко вскочил с камня, словно две бессонные ночи его и не коснулись.

— Что ж. Мы не можем нарушить приказ, но мы можем соблюсти его, обойдя причину, по которой он был создан. Все прошли экзамен слепоты?

Экзамен четвёртого, заключительного уровня для всех цветков без исключения полагал полный отказ от зрения, слуха и силы родовых тотемов. Чистый дар, идущий по сотворенному этим же даром оружию и физические навыки тела. Ум, хитрость, просчёт, умение анализировать и рисковать.

Разумеется, его прошли все. В Чернотайю не отправляли недоучек.

— Снимайте пояса, — весело объяснил Слуга в ответ на непонимающие взгляды. — Мы завяжем глаза и дадим слово чести.