Жизнь за жильё
1994 год. После продажи квартир в центре Санкт-Петербурга исчезают бывшие владельцы жилья. Районные отделы милиции не могут возбудить уголовное дело — нет состава преступления. Собственники продают квартиры, добровольно освобождают жилые помещения и теряются в неизвестном направлении.Старые законы РСФСР не действуют, Уголовный Кодекс РФ пока не разработан. Следы «потеряшек» тянутся на окраину Ленинградской области. Появляются первые трупы. Людей лишают жизни ради квадратных метров…Старший следователь городской прокуратуры выходит с предложением в Управление Уголовного Розыска о внедрении оперативного сотрудника в преступную банду.События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…
— Кантемиров, так вы студент? — задумчиво спросил сотрудник прокуратуры, предвкушая увлекательный разговор с товарищем по цеху.
— Так точно, гражданин начальник.
— Разберёмся! — подвёл итог советник юстиции Романенко. — Ещё жалобы есть? Больше никому телевизор не нужен?
Неравномерный строй гордо молчал. Омерта… Закон молчания… Ничего не слышу, ничего не вижу, ничего не скажу. Круговая порука. И кто сейчас поручится за новичка, от которого только что прозвучала жалоба прокурору?
Дверь камеры закрылась. Молодые бандиты не знали, что делать. Вроде новичок при всём честном народе прокурору пожаловался, а с другой стороны за общее дело радеет. Телевизор в хату потребовал. Не для себя старается, а за благо воровское печётся…А вдруг принесут и подключат? Старший сиделец молчал и разглядывал новенького. Или уже не новенького? Затем с улыбкой хлопнул сокамерника по плечу.
— Не знаю, Тимур, как ты вчера там ментёнка уронил, но сегодня ты прокурора точно сделал. Хотя, я ни разу не видел телека в ИВС.
Сева всё же задумался… Обычно, в тюрьме есть доступ к телевизору, причём, смотреть его могут все зеки за редким исключением. В следственных изоляторах (СИЗО) телевизоры встречаются прямо в камерах. Правда, в некоторых закрытых учреждениях запрещено просматривать передачи в ночное время, после отбоя. На зоне несколько иная ситуация — телевизор обычно расположен в помещении воспитательной работы (ПВР). Разрешено им пользоваться только в отведенные часы, но опять же в некоторых учреждениях просмотр передач идёт почти круглосуточно. И чем выше положение человека в криминальной иерархии, тем ближе он сидит к экрану. Иногда это доходит до абсурдного — некоторые авторитетные уголовники создают сами себе неудобства — садятся так близко к телевизору, что смотреть его становится просто неудобно. Сева взглянул на Кантемирова.
— Ты, в самом деле, студент?
— В прошлом году учёбу закончил.
И тут с другой стороны подскочил Боксёрчик, ткнул пальцем в коллегу-спортсмена и взглянул на главного вора в камере.
— Студент!
— Точно — Студент, — воскликнул старший по хате и вспомнил про волю воровскую. — Братва, с этого дня наш Тимур будет Студентом."
"Камера довольно загудела. Свой братан… Студент, так Студент… Гвардии прапорщик запаса вспомнил, как несколько лет назад командир мотострелкового полка, подполковник Григорьев, впервые назвал его студентом после поступления на заочное отделение юридического факультета ЛГУ, улыбнулся смотрящему и сказал:
— Веселее будет, чем Пожарник.
— Студент, если будут спрашивать, кто погоняло дал — отвечай Сева с Лиговки.











