Жизнь за жильё
1994 год. После продажи квартир в центре Санкт-Петербурга исчезают бывшие владельцы жилья. Районные отделы милиции не могут возбудить уголовное дело — нет состава преступления. Собственники продают квартиры, добровольно освобождают жилые помещения и теряются в неизвестном направлении.Старые законы РСФСР не действуют, Уголовный Кодекс РФ пока не разработан. Следы «потеряшек» тянутся на окраину Ленинградской области. Появляются первые трупы. Людей лишают жизни ради квадратных метров…Старший следователь городской прокуратуры выходит с предложением в Управление Уголовного Розыска о внедрении оперативного сотрудника в преступную банду.События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…
Следователь вышел с папкой под мышкой. Адвокат придвинул портфель, вытащил из глубины три пачки «Мальборо», шоколадку «Санкт-Петербург» и ручные электронные часы. Всё же в последнюю встречу на очных ставках Соломонов убедил клиента оставить у него на время часы «Сейко». И по большому счёту оказался прав, дорогие часы могли забрать на шмоне или снять со спящего в карантине. Тимур привык постоянно контролировать время и сейчас с удовольствием разглядывал электронный циферблат часов «Монтана». Семь мелодий, между прочим…Затем повернулся к защитнику:
— Спасибо, Серёга.
— Не за что. Как у тебя здесь — всё в порядке?
— Жить можно. Сева к себе в хату перетащил. Я тебе о нём рассказывал, вместе парились в районном изоляторе.
— Это который из авторитетов?
— Здесь смотрящий по первому «Кресту».
— Да ты стал особо приближённым? Растёшь, каторжанин, — ухмыльнулся бывший опер.
— Неделю здесь — и уже устал от замкнутого пространства. Что-то меня совсем не штырит тюремная романтика…, — задумчиво ответил подзащитный и добавил: — Пора сваливать.
— Похоже, у следствия никаких новых доказательств нет и не будет, — сообщил адвокат и посчитал оставшиеся дни: — А у следователя ещё двадцать суток в запасе.
— Не хотелось бы все оставшиеся дни здесь проторчать. А доказательств точно больше не будет. Тяжкие статьи отпадут. Я не продавал оружия и никого не убивал. Я говорил…
— Верю, Тимур. Но тому же следаку с интересной фамилией Копф будет совсем не легко похерить такое уголовное дело просто так, за здорово живёшь. У него отчётность и руководство.
— Сергей, а если оставить статью 218 часть 2, признать её полностью и затем попасть под прекращение уголовного дела по статье 9 УПК?
— И отдать тебя на поруки трудовому коллективу? — защитник задумался. Тимур ждал, разглядывая мерцающие цифры на электронных часах. Время ползёт… Адвокат посмотрел на подзащитного и спросил:
— Сам додумался?
— На днях сокамернику жалобу помог составить, вот и почитал заодно УПК. Ты же мне кодекс купил, — почти честно и с улыбкой ответил бывший дознаватель.
— Тимур, когда уволился с пожарки? — профессионал начал работать, вопросы пошли по существу дела.
— Больше полугода прошло. — Бывший старший пожарный посчитал месяцы: — Восьмой месяц идёт.
— Нормально, — прикинул адвокат. — Справку с работы я тебе сделаю. Даже если этот Копф начнёт проверять, на рабочем месте всё подтвердят. Надо придумать какую-нибудь пролетарскую профессию. Прокуратуре понравится.
— А чего думать? Я — техник-электрик четвёртого разряда, — пожал плечами Тимур.
— Точно! Ты же технарь до армии закончил. Забыл совсем… Станешь электриком. Рабочий класс… Оправдаешь доверие трудового коллектива, электрик Кантемиров?
— Так точно, товарищ адвокат.











