Жизнь за жильё

Благодарный знакомец с аппетитом зажевал принятый на грудь эликсир жизни, а новый приятель за решёткой поднял руку со стаканом и тоже маханул за знакомство. Этикет был соблюден по всем канонам неожиданной встречи двух интеллигентных мужчин. Всеволод Александрович стал с интересом разглядывать ржавую решётку:

— Иван, а ты в курсе того, что этот дом в нашем городском приличном обществе имеет очень дурную славу?

Узник за стеклом опустил голову:

— Догадываюсь. Влад, а ты случайно не из Питера?

— Местный я, бокситогорский. Через два дома отсюда живу в коммуналке. До развода жил в отдельной квартире, прямо возле администрации.

Коренной бокситогорец тяжело вздохнул и задумался о чём-то своём, глубоко личном. Ленинградец предложил утопить печаль в бельгийском спирте:

— Товарищ, не желаете повторить?

— Спасибо, Ваня. Сейчас хватит — я же на работе.

— Понял, Влад. Работа — это святое.

— Иван, а если я вечерком подойду к заветному окошку?

— Да ради бога! Но, только после 21.00.

Всеволод Александрович понимающе кивнул, а у Ивана Рудольфовича вдруг мелькнула дельная мысль.

— Влад, а вечером вы, случайно, не при деньгах будете?

— Я же целый день работаю, — приятель расправил грудь в кожаном плаще. — Каждый вечер металл сдаю в скупку. Меня тут все знают, и это моя территория.

Влад гордо обвёл рукой двор и вопросительно посмотрел на собеседника:

— С какой целью интересуетесь, товарищ?

— Сегодня вечером я смогу предложить целую поллитру чистейшего бельгийского спирта с золотой этикеткой и совсем за умеренную цену.

Товарищ в кожаном плаще и в кожаной шляпе долго не думал и проявил деловую хватку:

— Цена вопроса?

— Пятьдесят процентов от официальной стоимости!

Для бокситогорца это было щедрое предложение. А ленинградец просто не знал стоимость спирта в местных магазинах, да и цены часто менялись. И потом, зачем выливать ценный продукт в раковину, если его можно продать хорошему человеку? А деньги, на то они и деньги, что требуются всегда. Владислав Александрович широко заулыбался:

— От этого предложения очень сложно отказаться. Я согласен!

— Влад, только посуду захвати с собой. — В ответ улыбнулся новоявленный продавец бельгийского спирта и добавил: — И приходи только один. Хорошо? Сам знаешь, какая слава идёт про наш дом. Вечером и поговорим.

— Иван, а мне конкуренты не нужны. Буду обязательно часиков в десять."

"На том и распрощались два одиночества. Иван Рудольфович прорубил «окно в Европу». Правда, пока только сквозь решётку… Связь с внешним миром восстановилась. Именно в этот момент пожилой гражданин молодого демократического государства интуитивно положился на своего нового приятеля и окончательно принял волевое решение бежать из этой тюрьмы.