Жизнь за жильё
1994 год. После продажи квартир в центре Санкт-Петербурга исчезают бывшие владельцы жилья. Районные отделы милиции не могут возбудить уголовное дело — нет состава преступления. Собственники продают квартиры, добровольно освобождают жилые помещения и теряются в неизвестном направлении.Старые законы РСФСР не действуют, Уголовный Кодекс РФ пока не разработан. Следы «потеряшек» тянутся на окраину Ленинградской области. Появляются первые трупы. Людей лишают жизни ради квадратных метров…Старший следователь городской прокуратуры выходит с предложением в Управление Уголовного Розыска о внедрении оперативного сотрудника в преступную банду.События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…
Иннокентий мёртв…
И кто это так упорно скребётся с улицы? Влад? Вторая радостная мысль сразу затмила первую. Узник быстро протопал на кухню и со скрипом приоткрыл оконную раму:
— Влад!
— Ёшкин кот! Живой, бродяга. Я уже думал — всё, вынесли тебя вчера. Уже сутки не понять — жив ты или нет? — Стоя под окном, на сидельца снизу вверх с улыбкой смотрел Всеволод Александрович. Иван Рудольфович улыбнулся в ответ.
— Товарищ, я тоже рад вас видеть живым и здоровым.
— Напугал ты меня, Ваня.
— Живой я. И теперь получается — живее всех живых, как Владимир Ильич Ленин. Влад, давай нашего Иннокентия помянем.
Иван быстро разбавил спирт для гостя, для себя приготовил только воду. Затем соорудил пару бутербродов, порцию алкоголя с закуской протянул сквозь решётку. Друзья выпили, принялись медленно жевать хлеб с сыром и думать о вечном. Пауза затянулась…"
"Первым нарушил ночную тишину голос с воли:
— Бежать тебе надо, Ваня.
— Влад, а ты мне напильник в буханке хлеба принесёшь?
— Смешно. А я тебе серьёзно говорю.
— Всеволод Александрович, одному мне не покинуть эти тюремные стены и не уехать из вашего гостеприимного города. Враз поймают.
— Иван Рудольфович, чем могу помочь?
— Товарищ, а как же твой одноклассник, в определённых кругах более известный, как Лапа?
— Да пошёл он со своей кодлой!
— Влад, а тебе лучше не подставляться. Ты сам сказал, что городок у вас маленький и все друг друга знают. Скажи, товарищ, а в вашем прекрасном поселении есть пожарная часть?
— Обязательно. Рядом здесь. Через улицу, около бани.
— Замечательно! Жаль, в баню не успел сходить. Есть у меня некоторые мысли…
Иван придвинул лицо ближе к решётке и в тишине бокситогорской ночи начал подробно посвящать друга в свой план. Влад выслушал молча, минут пять обдумывал полученную информацию и восхищённо спросил товарища за решёткой:
— Иван, у вас уже есть опыт тюремных побегов?
— Влад, век воли не видать, но эта квартирка — моя первая тюрьма. Просто, я в своё время в разведке служил.
— Тогда, товарищ разведчик, я бы сейчас не отказался от второй порции вашего благороднейшего коктейля и выпил бы за успех нашего рискованного дела.
— С удовольствием, сейчас взболтаю эксклюзивный напиток специально для вас по своему секретному рецепту. Не уходите далеко от барной стойки, гражданин.
— Я никуда не уйду, бармен. Ждём-с.
Иван привычно разбавил вторую порцию, сварганил закуску и протянул на волю. Влад с чувством принял на грудь и закусил. Узник с улыбкой наблюдал сквозь решётку за манипуляциями товарища.
— Влад, вначале нам нужно хорошо подготовиться к делу. Меня привезли прямо из дома в джинсах и рубашке. Ботинки с курткой, скорее всего, выбросили. Тапки здесь нашел. Сам понимаешь, в таком наряде далеко не уйдёшь. Сейчас ещё прохладно.











