Звёздный камень

 – Вот так. Сойдет.

– Куда мы идем? – спросил Киф у матери, которая распахнула шторы, закрывающие окно. Одинокое ночное небо освещал один лишь тонкий месяц. – Почему папа не с нами?

– Потому что. Это наш с тобой секрет. Ты же любишь секреты, да?

Она улыбнулась краем губ, когда Киф радостно согласился."

"– Отлично. Тогда идем, – она вытащила из волос длинную серебряную шпильку, скреплявшую прическу. Волосы упали на плечи шелковистыми волнами, смягчая черты ее лица – но не стальной взгляд. Она поднесла шпильку к окну, освещая слабым серебристым светом гладкий камень, удерживаемый завитками металла.

– Это кристалл так светится? – заинтересовался Киф, указывая на бело-синее гало, окружившее шпильку.

– Это не кристалл, а редкий звездный камень. Запомни, это знание тебе еще пригодится. Но не сегодня. Сегодня просто возьми меня за руку.

Он послушался – его пальцы выглядели совсем маленькими в ее руке, а на левом запястье блестели бриллианты широкого золотого нексуса.

– Сосредоточься, – велела леди Гизела, а затем они вступили в сияние звездного камня и унеслись в потоке холода.

Воспоминание изменилось: прыжок уже закончился, и они оказались перед светящейся серебряной дверью, окруженной тенями и снегом.

– Где мы? – спросил Киф, чьи уши покалывало от ледяного ветра. Отпустив мамину руку, он обхватил себя за плечи, пытаясь сохранить остатки тепла.

– Пока неважно, – ответила леди Гизела. – Однажды это место станет решением, в котором нуждается наш мир. Но пока что мы пришли ради безопасности. Лучше не прячь ладони в рукавах. Если пальцы онемеют, будет легче.

– В смысле?

– Увидишь. И расслабься, – добавила она, постучав его по надутым губам. – Все скоро закончится.

– Что закончится?

– Столько вопросов. Ты что, мне не доверяешь?

Киф покачал головой, но не отвел взгляда со шпильки, которую она держала в руках – скорее как кинжал, чем как аксессуар. Только тогда он заметил, что она была длинной, закрученной и с острым, как иголка, концом.

– Ох, я тебя умоляю, – сказала леди Гизела, когда Киф попятился. – Разве я растила тебя трусом?

– Нет, – пробубнил Киф.

– Тогда дай мне руку.

– Зачем?

– Хочу обеспечить твое наследие. Но у всех даров есть цена. А теперь. Давай. Руку.

– А если я не хочу наследия?

– Все хотят. Или хочешь сказать, что отец прав насчет тебя?

Ее слова разожгли в нем огонь, жгучее желание справиться с брошенным вызовом.

– Умница, – произнесла она, когда Киф протянул трясущуюся левую руку. – Хотя над твоей храбростью явно надо поработать.

– Я храбрый.

– Поверю в это, когда увижу.

Слова эхом отдавались в мыслях Кифа, пока мать разгибала ему пальцы.