Академия проклятий. Книги 1-7

 — Мой личный рецепт. Кстати, Руф уже умчался за Тоби, можешь не переживать.

— Спасибо, — прошептала я.

— И все же, — Эола присела рядом, — что случилось?

— Знаешь, — тихо прошептала я, — вроде ничего смертельного, а умереть хочется.

— У-у-у, — протянула Эола. — Тебе разбили сердце, и, похоже, очень жестоко. Какой-то темный лорд?

Я молча кивнула.

— Ненавижу темных аристократов! Просто ненавижу! — с яростью произнесла девушка."

"У дочери мастера Мутта были все основания для подобного заявления — прошлой зимой Эола отчаянно влюбилась в заезжего инспектора. Любовь была яркая и головокружительная, с тайными встречами на его квартире, скандалами с семьей и убеганиями из дому.

В одно утро мы с Тоби шли из «Зуба дракона», я домой возвращалась, повар направлялся на рынок закупаться. И тут я услышала всхлип… тихий такой. Я остановилась сразу, хотя Тоби сказал: «Идем». Но я таки направилась в ту подворотню и там, у стены, увидела избитую и раздетую Эолу. Она мне тоже сказала: «Уйди» и потом много еще чего про девок, которые лезут не в свое дело. Но я не ушла. Тоби снял с себя куртку, мы заставили пьяную Эолу встать, закутали и отвели к нему домой. В тот день в академию я так и не попала, просидела с ней, потом уже было проще, и мы не боялись, что девушка решит свести счеты с жизнью. Мы ни о чем не спрашивали, вообще ни о чем, она не стремилась рассказывать. Недели через две, когда сошли синяки и ссадины, Эола вернулась домой. Ходил с ней Тоби, он и поговорил с мастером Муттом и госпожой Мутт, и, насколько я знаю, в семье тот случай просто не обсуждали. Да, по сути, родители просто были рады, что она живая и что вернулась.

— Может, у меня останешься? — вдруг предложила Эола.

 — У Тоби сейчас племянница, шумно, а у меня отдельная комната.

— Знаешь, у меня такое ощущение, что если я останусь в тишине, то просто сяду и буду плакать и плакать… не останавливаясь… — честно призналась я. — Мне действительно лучше сейчас быть там, где шумно и дети бегают.

— Знаешь, иногда стоит сесть в тишине и выплакать все слезы, потом легче становится, — прошептала Эола.

Стукнула распахнутая дверь. На кухню вбежал семилетний братик Эолы, помчался к нам, остановился и, тяжело дыша, выпалил:

— Там Дэю какая-то леди спрашивает!

Я вздрогнула всем телом.

Эо увидела и приказала малышу:

— Скажи, что Дэи тут нет и сегодня она вообще не приходила.

Но Тори закивал сначала, а потом отрицательно головой замотал и выдал:

— Папа ей так и сказал сразу, он же видел, что Дэя плачет. А леди сказала, что либо ей немедленно выдадут адептку Риате, либо она за себя не отвечает.

И я с облегчением выдохнула, потом пояснила Эоле:

— Это леди Верис, она хорошая. Тори, скажи, что я сейчас приду.

Мальчуган умчался выполнять поручение.