Агония Хана

И на мгновения он исчезает, растворяется в ней, снедаемый адским голодом, иссохший в едкой тоске по ее телу, губам, глазам, голосу. Он хотел ее. Примитивно, жадно, на каком-то невообразимо первобытном уровне. Зверски хотел, по-животному сильно, невозможно. И никакая сила воли и голос разума не могли заглушить эту бешеную тягу. Мог послать к ней кого-то из своих людей. Но не выдержал и пришел сам. Он должен был посмотреть на нее вблизи, должен был вдохнуть этот самый запах, должен был еще раз сказать себе, что это другая женщина, а вместо этого просто смотрел и сходил с ума.

Какая-то часть него хотела забыться, хотела послать все к черту и забыться в ней, сломаться и покорно стать на колени перед суррогатом и быть хотя бы с ней, хотя бы так утолить свою тоску. Проклятая дрянь, ей удавалось задурманить ему мозг, она зажигала в нем адское пламя, она дразнила его, она провоцировала и манила. Сдавит руками до хруста костей, сдавить так, чтобы выпустить уже бездыханную…и тогда и от него ничего не останется. Ведь именно этот суррогат заставил его снова очнуться и вдохнуть смрад этого конченного и провонявшегося смертью мира.

Смотрел на ее тело под тоненькой тканью и скрежетал зубами от похоти, еле сдерживался, чтобы не накинуться на нее, чтобы не швырнуть на пол, перевернув на живот, и не водраться в ее сочное тело со всей мощи. Иметь ее быстро, голодно, зверски, так, чтобы на белой коже остались следы от его пальцев и от его зубов. Быть с ней по-животному грубым, насытиться, напитаться ее плотью, как одичавший зверь.

И тонкими лезвиями по венам, когда вспомнил, что она была с Дьяволом…Цэцэг все ему рассказала, дранная сука, перед тем, как он оторвал ей язык, она красочно описала какими страстными любовниками были Тархан и его псевдо-жена. Как они сговорились отомстить ему…Такая же бл*дь, как и его первая, такая же потаскуха и тварь. Как они трахались? Он брал ее сзади? Она становилась на колени и принимала его в свой рот…рот, так похожий на рот его Ангаахай. Оооо…твою ж мать, он сойдет с ума даже от этого. Он ревнует до смерти даже ее копию, ревнует даже ее тень и образ. И эти картинки сводили с ума, превращали его в зверя, который мечется по дому, сжимает кулаки до хруста в костях и сбивает костяшки о каменные стены.

И мысли об Эрдэнэ…о том, что его маленькая девочка исчезла, о том, где она, кто помог скрыться, кто посмел? Если она, и правда, бежала. В чем он сильно сомневался. Допросил каждую собаку в этом доме, просмотрел все камеры. И ничего. Ноль. Пустота.

Когда вышел из комнаты Алтан, приказав переселить ее в другие покои, вызвал к себе Дангара, одного из приближенных людей, верно служившего долгие годы его деду.

– Я хочу, чтобы каждого в этом доме подвергли пыткам. Хочу развязать языки, если не по-хорошему, то по-плохому.