Агония Хана

Ему, кажется, доставляло мазохистское удовольствие подозревать меня.

– Я никогда не причинила бы вред Эрдэнэ. Она мне как дочь! Ищи сам своих врагов! Раньше у тебя это получалось, а сейчас…сейчас это уже не ты! Это ослабевший, обезумевший человек, достойный жалости!

– МОЛЧАТЬ! Не начинай! Не лги сейчас, или ты превратишь меня в монстра! Не смей говорить, как она! НЕ СМЕЙ!

– Ты и так монстр! Ослепленный безумием!

– Говори, кто тебе помог? Этот пацан Сума? Его мать? Это они твои подельники? Он твой любовник и помощник? Мне снять с них кожу живьем при тебе, чтобы ты созналась?

Пока говорил, осматривал мое тело настолько диким взглядом, что у меня скрутило низ живота от ужаса. Так он еще никогда на меня не смотрел.

– Или разодрать тебя на куски? М? Что мне с тобой сделать, чтобы ты начала говорить, сука?! Открыла рот и призналась своему хозяину, что сделала! И может быть, я тебя пощажу!"

"В горле пересохло еще сильнее. Я уже знала этот блеск, видела этот приоткрытый рот и искаженное похотью лицо. Сейчас он покажет мне, кто здесь хозяин и выполнит свое обещание разорвать меня на части…И нет ничего ужаснее, чем испытать эту боль именно от него. Только не после всего что было между нами, только не после той бешеной и сумасшедшей любви, когда мы оба сходили с ума от желания.

Только не насилие, не животная жестокость. Я не хочу, чтобы его огромные и сильные руки ломали меня, разрывали мое тело и оставляли отметины ненависти. Дернулась, но Хан сдавил мои плечи и наклонился ко мне, всматриваясь в мое лицо, а потом толкнул так, что я упала навзничь на кровать, и подтянул к себе за ноги, протягивая на край постели, сдирая простынь. И сопротивляться совершенно бесполезно. Я это знаю точно. У меня не хватит сил.

– Когда-то…когда-то ты обещал быть нежным со мной, когда-то тебе нравилось, когда мне хорошо!

– ЕЙ НРАВИЛОСЬ! НЕЖНЫМ С НЕЙ, А НЕ С ТОБОЙ! Я же насквозь тебя вижу, дрянь! Змея проклятая!

И горло разрывает от рыданий. Невыносимо слышать это от него.

– Ты слепой! Но однажды ты прозреешь! А потом снова ослепнешь от раскаяния! Но будет поздно! Понимаешь? Поздно! Настанет точка невозврата, за которой я уже не смогу простить тебя!

Но я кричу это все глухой стене, тяжело дыша, смотрю в его глаза, и там нет ничего, кроме примитивного вожделения и жажды причинить боль. Схватился за ворот моей блузки и силой разодрал ее напополам, оголяя грудь и сатанея от ее вида еще больше. Хан с ума сходил от моей груди и раньше. От одного вида моих сосков у него подергивались пеленой страсти глаза и лицо искажалось, как от боли. И сейчас произошло точно так же. Взгляд перестал быть человеческим и стал звериным…он смотрел на мое полуголое тело, как сумасшедший, широко раскрытыми, остекленевшими глазами.