Агония Хана

– Она…она приходила ко мне перед исчезновением. Она говорила со мной, а я не захотел ее слышать.

– Приходила?

– Да! Она ко мне приходила. Взволнованная, заплаканная. Говорила…говорила, что эта женщина, возможно, и есть сама Вера…говорила, что кошки ее не тронули. Что они ее хотели спасти, а не загрызть…кошки узнали. Девочка…маленькая, добрая девочка так хотела верить. А я прогнал ее. Я наорал на нее и прогнал…А потом…когда увидел этот танец скорби на мосту…мне показалось… я подумал, что, возможно, она могла быть права…что если…если эта женщина и есть наша Ангаахай?

И посмотрел затуманенными глазами на Тамерлана, на старческой щеке застыла слеза, а потом исчезла в глубокой морщине у поджатого, дрожащего рта рта.

– Бред… я бы понял, я бы почувствовал, я…

В кармане завибрировал сотовый, и Хан быстро его достал.

– Хан, тебе нужно срочно приехать в лабораторию. Я сейчас здесь.

– В чем дело? Что там обнаружили?

– Нечто очень странное…

– ГОВОРИ!

– Следы ДНК твоей покойной жены…

– Где?

– На… на расческе. Ее волосы.

– Чьи?

– Волосы Ангаахай на расческе.

– Какой расческе, мать твою?

– Расческе из комнаты… из комнаты Алтан. Мы не поверили и сверили с ДНК твоих сыновей. Стопроцентное совпадение.

Сотовый выскользнул из дернувшейся руки и с грохотом покатился по полу к колесам инвалидного кресла."

"Батыр смотрел на внука… и не мог понять, что с ним творится. Хан застыл с остекленевшим взглядом и сжатыми кулаками. Он весь трясся от напряжения, и даже сквозь закрытые веки просвечивали напряженные сосуды. Это было какое-то известие…ему что-то сказали по телефону, что-то такое, что заставило Тамерлана превратиться в камень. В живое изваяние. Дед и сам напрягся, чувствуя, как начинает колоть сердце от волнения…чувствуя, как бешеная любовь к внуку гложет ему душу и выворачивает ее наизнанку. Видеть его страдания изо дня в день и седеть вместе с ним. Молиться самому дьяволу, чтоб его мальчик выкарабкался, чтобы встал с колен и вздохнул, и с отчаянной досадой видеть, как он ломается еще сильнее.

Хан не открывал глаз. Какое-то время так и стоял, чуть пошатываясь. Потом прохрипел едва слышно.

– Ангаахай жива…это она была…Алтан. Она…а я не узнал… а я…ослеп и оглох…

Сказал и изо всех сил обеими руками вмазал в стену. Потом еще и еще до крови, до мяса. Так, что темно-красные струи потекли до самых локтей и закапали на пол.

– Сукааааа…будьте вы все прокляты! Прокляты! Я отправлю вас в ад…я обнажу ваши кости и буду грызть их зубами, пока вы все еще будете живы!

И заорал. Громко, оглушительно на одной ноте. Он просто стоял и орал. С окровавленными кулаками и широко раскрытым, оскаленным ртом. Орал, сотрясая дом…пока братья не прибежали с улицы, и тогда Хан одним прыжком свалил Тархана с ног.