Развод. Без права на прощение

Печально посмотрел на Кристину, которая как раз сделала заказ в ресторане и выдохнул:

— Ты если хочешь, иди одна, мы с Мироном никуда не пойдём, — признался я, растекаясь по дивану, но Мирон заканючил:

— Ну ты же обещал… — так грустно, так горько произнес сын, что я собрал яйца в кулак и закатив глаза сказал:

— Только быстро и без соплей.

Кристина покачала головой, типа я сначала дал обещание, отменил и снова согласился. Я фыркнул, безмолвно отвечая, что я мужик, слово дал, слово забрал и только Мирон радостно ускакал в спальню собирать полотенца в баню.

А после бани и ужина сын выдохся и уснул, раскидав одеяла по постели, а я присоединился к Кристине, которая завернувшись в плед сидела на балконе с заварником цветочного чая. Я тяжело опустился в ротанговое кресло и выдохнул.

— Спасибо, — тихо сказала Кристина и придвинула мне по столику чашку с чаем.

— За что? — удивился я, не понимая за что и какие благодарности могут быть.

— За этот день, — Кристина натянула чуть ли не до носа плед. — За то, что вывез нас сюда, за то, что весь день провёл с Мироном.

— Он так похож неугомонностью на твоего троюродного дядю Борю, что я не знаю, как ты справляешься… — не без доли уважения к терпению Крис сказал я и прикрыл глаза.

— Точно! — согласилась жена. — Я как вспомню сколько шороха на свадьбе навёл дядя Боря…

— О! А помнишь племянника твоей матери из Саратова, который живого гуся припер? — почему-то тоже вспомнил я свадьбу.

— А самое главное мы так и не выяснили куда этот гусь потом делся, — согласно кивнула Кристина и у меня перед глазами встала картинка нас в загсе. Эта регистраторша тупая, которая почему-то называла Кристину Христиной. Теща с корзинкой цветов, которую мы с Крис называли поминальной, отцы, которые скрывались от матерей и тихонько во время перерывов уходили пропустить по рюмашке на улицу.

— Да черт с ним с гусем! — хохотнул я. — А вот то, что в тебя сперли туфельку…

— Ага, а потом ходили и предлагала испить из такой чарки водки… — фыркнула Крис, которой пришлось переобуваться в балетки.

Мы как-то резко оба замолчали. Наверно потому, что так же резко осознали, что все просрали. Точнее просрал я, а расхлебывать пришлось обоим.

Кристина туго сглотнула и тихо сказала:

— Я наверно пойду спать…

— Ляг одна, я с Мироном посплю, чтобы утром тебя не будить… — предложил я, и Кристина медленно пару раз кивнула. А я остался сидеть один с видом на ночную реку и полным осознанием нереальной задницы.

Но поскольку человек я был дерьмовым, то решил испортить настроение ещё кому-нибудь.

Я набрал Вадима.

— Как жизнь? — спросил я с ходу.

— Потихоньку, сам как, как Кристина? — спросил Ольховский, и я весь дёрнулся, чуть ли не зарычал, потому что мое тронули, к моему лапы протянули.