Развод. Без права на прощение

— Герман, а вы же большой и сильный? — спросила он, хлопнув глазами.

— Ну?

— И вы наверно эту дверь можете вынести одним ударом? — и снова хлоп-хлоп.

— Ну? — уже с нажимом повторил я.

— Ну не надо так, — выдохнула Лина и вытерла покрасневшие глаза ладошкой.

— А как? — зарычал я.

— Ну по-честному, — смутилась Лина. — Не кричите, а просите. Не угрожайте, а гарантируйте, не давите, а дайте свободу. И еще… Мирон наверно спит. Не шумите.

— А вы подходите друг другу, — признался я и Лина улыбнулась, а потом я огорошил: — Оба даете дебильные советы.

Я снова занес руку над дверью и в последний момент остановился.

Что-то такое внутри меня резко сжалось и я туго сглотнул. Тихо дотронулся до ручки и склонившись к косяку позвал:

— Кристин… — шепотом моим конечно можно было роту солдат поднять, но я честно старался — Крис… родная моя, любимая, единственная. Моя самая нереальная. Моя нежная и хрупкая. Моя доверчивая и мудрая… Кристин…

Даня потянул за собой Лину и они отошли от меня к лифтам. Я скосил глаза и выдохнул. Прижался к двери, словно бы Крис стояла по ту сторону.

— Крис… чудо мое неземное. Я сплоховал. Я облажался. Я подумал, что все может быть так, как я захочу. Я не думал, что хочу я по факту одного. Быть с тобой. Дышать тобой. Любить тебя. Слышать твой голос сонный по утрам и чтобы ты пахла так сладко, немного мёдом и молоком. Кристин.

Я не знаю зачем, но я прижался лбом к двери и тяжело задышал.

— Прости меня, любимая моя. Прости, что я у тебя чурбан бесчувственный. Прости, что я не видел какая ты у меня слабая и ранимая. Как тебе больно и тяжело. Как ты все делала для меня, а я элементарного не смог сделать. Быть честным с тобой. Верным. Прости за каждую пролитую слезу. Прости за ночи, которые ты провела одна у кроватки с сыном. Прости за то, что не мог дать тебе всего и сразу. Прости за то время, когда ты без сна пыталась помочь мне. Прости, что с годами я забыл ради чего я всегда старался. Прости, что сейчас ты не хочешь от меня детей… Кристин…

Я не знаю почему, но мой голос дрожал. Мне казалось, что что-то грязное и липкое стекало с меня, обнажая меня настоящего. Такого какой я был всегда рядом со своей женой.

— Прости за то, что ты мне не веришь сейчас. Прости за то, что я тебя предал, Кристин…

Мне словно хребет перебили и я медленно опустился на колени. Внутри все рвалось на части, и я с трудом понимал, что нет мне прощения.

Но дверь тихонько приоткрылась."

"Я медленно поднял глаза и наткнулся на заплаканную Кристину, которая позволила себе показать один лишь только нос. И прошептать.

— Я тебя ненавижу.

— А я тебя люблю. И да, любовь мою косую кривую и хромую тоже прости, — произнёс я и толкнул дверь номера, чтобы упереться лбом в колени жене.