Развод. Без права на прощение

Страх лопнул со звенящим звуком. Разочарование развеялось, как пепел по ветру.

— Я тебе весь мир подарю, только дай шанс…

Глава 51

Герман просил месяц. Но по факту у него было время до развода. Я не сказала, что что-то даю ему, я просто согласилась вернуться домой в тот странный суетный вечер. И Германа трясло всего. Настолько сильно, что он не сел за руль, а нас повёз Даня. Лина села с ним на переднем сидении и фырчала, рассказывая, как Даня смело и браво с уколом кинулся на Настю, а потом как она призналась, что доводила меня, потому что сговорилась с Ольховским.

Это конечно все хорошо было, но суть проблемы заключалась в том, что до Ольховского Герман подобрал эту Настю. Не Ольховский заставил Германа ехать к ней в день рождения сына.

Это были решения Германа, о которых он жалел и сейчас готов был все мне отдать, даже подозреваю сердце вырезать из груди, лишь бы я ничего не разрушала.

Муж сел со мной на заднее сиденье и забрал Мирона на руки. Сын почему-то вдавливался и цеплялся в мужа с такой силой, что страшно становилось.

Машина въехала во двор, и я вспомнила про обслуживание и вечер. Охрана всех пропустила и мы увидела на террасе накрытый стол с блюдами прикрытыми стальными крышками.

— Я помогу, не переживай, Крис, — сказала быстро Лина и побежала в сторону стола. Потрогала все и, открыв несколько блюд, подхватила и убежала греть.

Даня обнял меня за плечи и прошептал:

— Мы можем уехать…

— Останьтесь, — вяло попросила я, не зная сама чего хотела. Наверно ощутить вкус того, что все может быть хорошо. Даня кивнул и пошел к Лине. Герман приблизился со спящим Мироном на руках и тихо сказал:

— Я пойду его уложу, Кристин… — голос мужа звучал словно сквозь вату, и я выдохнула.

— Конечно, иди… — а мой вот был сломленным. Через полчаса Герман спустился и застал нас троих за столом. Качнулся с пятки на носок, и Даня отодвинул ему стул возле меня. Я подняла взгляд на мужа и почему-то просто кивнула. Герман сейчас выглядел побитой собакой, которую вдруг допустили к барскому столу.

И нет. Мне не было злорадно приятно от этого! Не было!

Мне было больно видеть его таким!

— И тогда Даня меня уговорил, — закончила Лина расписывать, как Даня стоял на коленях и умолял признаться куда она отвезла меня. — Прости, но я такой плохой партизан.

— Тебе не за что извиняться, — заметила я, потому что знала, что сбежать от Германа далеко не получится и винить в чем-то Лину было бы верхом глупости. Муж сел возле меня, и Даня вдруг понял бокал.

— Ребят, я хочу выпить за то, чтобы все дерьмо осталось в прошлом, а через год мы сидели так же, в том же составе и праздновали рождение еще одного моего крестника…

Герман тяжело выдохнул и стукнулся бокалом с Даней. Я промолчала и прикусила губы, отпивая сока.

Я бы тоже хотела.