Развод. Без права на прощение

Сейчас я считала удары сердца.

И его шаги.

Я не могла его простить.

Я бы очень хотела, чтобы все это оказалось ложью и прощать его не пришлось.

Дверь спальни открылась. Герман медленным тяжёлым шагом прошёл к постели. Оперся коленом о кровать. Рука скользнула вдоль моей спины. Горячее дыхание дотронулось волос.

— Не погонишь меня? — спросил Герман, ложась рядом и прижимая меня к себе. Ладонь мужа скользнула по моему бедру, задирая ткань сорочки.

Ну и кобель же у меня муж!

Глава 38

— А ты на меня бизнес уже переписал, чтобы рассчитывать на постель? — спросила я зло и как гусеница поползла на другой край кровати. Герман тяжело выдохнул и запрокинул руки за голову. Посмотрел в тёмный потолок и признался:

— Кристин я тебя недостоин.

Я замерла и остановилась. Тоже легла на спину и посмотрела в потолок.

— Я догадывалась… — призналась я с сарказмом, и Герман усмехнулся. Мы замолчали оба. Но я молчала осуждающе и с пыхтением, а Герман молчал, потому что устал и не знал, что должен был сказать.

Я туго сглотнула."

"Надо было встать и выйти из спальни. Уйти к Мирону, но я зачем-то спросила, видимо, чтобы добить саму себя:

— Как это случилось? — голос дрогнул. Я не то чтобы хотела знать. Но наверно Герман должен покаяться. Или как-то ещё что-то…

Черт, это самая дурацкая ситуация: лежать и обсуждать измену мужа.

— Она дочь заказчика, да? На работе познакомился? — просила я и шмыгнула носом. Герман дёрнулся и перевернулся на бок, подпер голову рукой.

— Нет, соврал, чтобы ты ей волосы не выдрала при Мироне… — выдохнул Герман. — Зачем тебе это?

Герман потёр подбородок и протянул ко мне руку. Я фыркнула и натянула одеяло до носа.

— Пытаюсь тебя понять, наверно… — пробурчала я из-под одеяла, и Герман откинулся на спину и потёр глаза запястьями.

— Она в баре сидела и к ней стал подкатывать пьяный. Я подошёл оплатить свой счёт и…

Слова как кинжалы впились мне в сердце.

Он себя героем почувствовал.

— И я просто подвёз ее до дома. Ничего не было. Она благодарила и говорила, что если бы не я, то ей бы было плохо… — как под гипнозом говорил Герман и не смотрел на меня. А я не могла смотреть на него. Наверно это особый вид ненависти к себе: лежать и слушать про любовницу мужа.

— Потом она пару раз мне позвонила… — в темноте голос Германа был бархатным и глубоким. И я, готовая его месяц назад слушать этот голос до самой смерти, слово поняла, что не выдержу так долго. Наличие ребенка не позволит нам разойтись насовсем с Германом. Но я остро осознавала одно, что голос предателя меня будет с каждым днём только сильнее убивать. Измена это не ошибся кабинкой в примерочной, это пятно на отношениях двух людей на всю жизнь.