Развод. Без права на прощение

 — Я тут купил тебе как самому настоящие мужчины специальный жилет! И ещё много всего!

Мирон повис у Германа на поясе и попискивал от счастья.

— А маме взял крем для загара и какую-то книгу! Пока будет нас ждать, отдохнёт и прочитает! — Герман поднял Мирона на руки и сын завизжал от радости так, что у меня чуть перепонки не лопнули. Муж старался выглядеть беспечным только почему-то избегал смотреть на меня.

— Это хорошо, — сказала я фальшиво, стараясь не выдать своих настоящих чувств. Герман кивнул и засуетился.

— Вы не ужинали? — спросил он, проходясь по кухне. Остановился у двери на террасу и увидел грязь у бассейна. — О, цветы пересаживали? Надо уборку сада заказать на завтра, как раз пока нас не будет. Крис, иди занимайся своими делами, я ужин быстро приготовлю."

"Вечер был таким образцовым, что у меня сводило зубы. Снова два идиота играющие в семью, хотя от неё осталось одно пепелище.

Раньше было не так. Это сложно в момент перестать любить человека. Да даже не любить, а просто взаимодействовать в привычном ключе. Например, раньше когда Герман приходил домой, он всегда обнимал меня. То есть я сама шла навстречу и тянулась к мужу. Сейчас же я старалась держаться на расстоянии, и Герман не настаивал. Раньше я все время спрашивала, как прошёл его день, теперь спрашивал он, и я не знала что отвечать. Но сложнее всего было перейти рубеж обиды.

Раньше после каких-то ссор Герман долго дулся, и я тоже дулась. Нервно кусала губы, но я знала, что момент примирения очень близко, очень рядом. И ждала его. Ещё вредно так размышляла, что Герман придёт мириться, а я такая буду упираться, буду нос воротить. Но муж все равно приходил. Заходил в спальню глубоко за полночь, тихо двигался к кровати, чтобы если я уснула, не разбудить и ложился рядом, притягивая меня к себе, утыкался носом мне в волосы, дышал тяжело. И потом только бурчал, что он конечно не прав, но и я хороша, и вообще…

А вот сейчас я ведь знала, что примирения не наступит. От этого становилось внутри холодно, словно старые деревянные окна по зиме расписали снежными узорами, так и у меня на сердце, были эти узоры. И невозможно отвыкнуть от сто раз повторенного сценария сразу. Поэтому я как дура за полночь сидела и ждала, что откроется дверь и зайдёт в спальню Герман…

Но примирения уже не будет никогда, потому что тихий дом в полночь не принес мне звуки его шагов.

Глава 44

Герман

Мне с детства вбивали, что девочки они слабые и не самые умненькие, поэтому мириться должен идти всегда мальчик. Типа кто умнее тот и берет на себя ответственность. И я за все годы брака так привык к этой ответственности, что после полуночи ноги снова понесли меня в спальню, но на середине пути я остановился и замер. Прислушался к тишине дома и печально улыбнулся.