Алан. Скажи, что ты моя…

Почему- то это выходит очень громко- то ли дело в эхе, прокатившемся по округлым стенам помещения, то ли в том, что здесь и сейчас женщин немного и мой писклявый голосок отличается от мужских басов… Не думала, что мне будет так мучительно больно смотреть на то, как ему могут нанести удар, как могут сделать ему больно…

В этот самый момент, когда я жалобно пищу его имя,Он поднимает прямо свои глаза прямо на меня…

Алан

Я думал, это глюк… Откуда она здесь? Почему? Я настолько свихнулся на ней, что она теперь мерещится мне в каждой тёлке? Поднимаю глаза на жалобный вскрик, который показался мне почему-то знакомым, родным- и утопаю… Утопаю в тепле ее глаз, нежности, заботе, беспокойстве. Она реальная… Она здесь… Какого-то черта она сейчас находится здесь, в этом логове насилия и порока… Эти эмоции бьют сильнее, чем удар противника под дых. Я задыхаюсь от них, на минуту теряюсь, что заставляет меня пропустить еще несколько ударов, летящих на мою голову… А потом происходит что-то странное… Что-то подобное я испытывал в первый день, когда мы встретились… Именно во время боя, на октагоне. Сейчас это чувство сильнее… Желание победить ради нее… Желание стать для нее неизбежностью… Желание доказать, что я лучше всех… Мы с секунду смотрим друг на друга, разговаривая глазами. И я действительно словно слышу её – как и в тот первый день, она просит меня глазами победить ради нее… А дальше я себя не контролирую. Дальше я сам не свой…

Прихожу в себя только тогда, когда очередной противник повержен нокаутом. Зал в экстазе. Давид и Толян вне себя от счастья. Прыгают, как оглашенные. Что-то орут. А я смотрю только наверх. Только на нее… И теперь в голове не только желание-инстинкт доказать ей, что я ее самец… Желание задать ей кучу вопросов… Почему она здесь… Почему сама вышла из дома без спроса… Почему…. Почему такая ох… ная и желанная она у меня…

–Красава, Алан!– бьет меня по плечу веселый, наконец, Давид,– поздравляю! Молодец, что собрался! А то мы с Толиком уже были уверены, что ты продуешь… Всю неделю был, как отмороженный овощ…

Я пропускаю его слова мимо ушей. Мне неинтересно…

–Дав, иди вон в ту ложу- там Бэлла.