Алан. Скажи, что ты моя…

Все-таки правы те мужчины, которые не разрешают своим женщинам звонить им без ограничений. Есть в этом какая-то логика… Вот такая вот назойливость выбьет из равновесия даже самого спокойного, не говоря уже обо мне в моем состоянии… Ничего, научу ее… Полностью под себя подстрою… Для этого таких жен и берут- покладистых, неопытных… Одним словом, нераспакованных – чтобы все настройки были ручными, а не шли по умолчанию…

–Да,– отвечаю, еле сдерживая гнев.

На другом конце жалобный всхлип, сразу скручивающий мои внутренности в рог. Первая мысль- она узнала? Откуда? Ответ приходит сам, когда Милена начинает тараторить.

–Алан, такой кошмар! Никак не могу до тебя дозвониться… Папа… Попал в аварию… в реанимации…-она переходит на рыдания, душащие, жалобные, а я ничего не могу понять, в голове каша и раздрай…

–В реанимации?-успеваю произнести, но тут же слышу, как она уже просто не может говорить, мой вопрос, видимо, окончательно ее добивает- такое бывает, когда ты со стороны вдруг слышишь то, что у тебя у самого на устах- и осознание накрывает тяжело пеленой… Милена теряет самообладание, захлебывается в рыданиях. Трубку выхватывает ее мать."

"–Алан, мой муж сегодня попал в сильную аварию. Пару часов назад его доставили в реанимацию- вестей нет, не можем дозвониться, но… Боюсь, что…– голос пропадает. Самообладание этой взрослой сильной женщины растворяется в кислоте отчаяния и страха… Страха от мысли о потере близкого…

–Я приеду…

Отец Милены был хорошим человеком. Правильным, честным, уважаемым, с большими делами позади и не менее большими планами впереди. Детей своих хорошо воспитал. Многое им дал. Жаль, что он так и не стал моим тестем… Судьба забирает самых активных… Или кто-то или что-то еще – то самое, что все-таки и заставляет нас поворачивать в определенных местах на перекрестках нашей жизни- называйте это как хотите- мактуб, случай, предопределение… На похоронах Михаила я обещал его жене, что буду заботиться об их дочери и стану для нее хорошим мужем… Тогда мне еще казалось, что я выполню свое обещание… Вот только, когда я произносил свою клятву перед облаченной полностью в черное вдовой с большими синяками под покрасневшими глазами, кто-то там сверху усмехнулся и дернул за ниточки… А я, подобно марионетке, сам того еще пока не зная, продолжил плясать под его дудку, думая, что решаю что-то в своей жизни…

По истечении пары месяцев Бэлла стала воспоминанием из прошлого… Странным, болезненным, все еще будоражащим кровь, стоило только о ней подумать… И все же воспоминанием… Костру всегда нужны угли.