Алан. Скажи, что ты моя…

Во все еще приспущенном окне увидела бородатую морду неопределенного возраста. Он небрежно мотнул головой через плечо, указывая, чтобы я забиралась назад.

–У тебя секунда, чтобы сесть в машину. Не испытывай терпение хозяина. Или поможем…

Он сказал это и я вдруг увидела, что к его хвосту подъезжает вторая, такая же черная, наглухо тонированная огромная машина…

В автомобиле пахнет пихтовым ароматизатором, от которого мне сразу становится дурно.

–Ну привет, красивая,– смотрю на вальяжно раскинувшегося сзади мужчину, -прокатимся?

В отличие от того, что спереди, его лицо начисто побрито. До скрипа- про таких говорят. Он тоже широкоплечий, большой, накачанный… Страшный… Вот единственное правильное емкое слово, которым можно бы было охарактеризовать такого человека… Нет, не физически. Может даже кто-то нашел бы этого мужчину привлекательным. Речь была о том, что он вселял страх… Жуткий, первобытный, пробирающий…

–Куда… куда мы едем?– лишь смогла хрипло произнести я.

–В ресторан… Накормлю тебя и поговорим…– сказал мужчина невозмутимо, повелительно взмахнув рукой водиле, после чего между ним и нами выросла пластиковая перегородка.

–Не жмись так, красивая… Большие дяденьки маленьких девочек не обижают… Правда, если они плохо себя ведут, то могут наказать… Воспитать…– протягивает руку к моему лицу, гладит по щеке, как собачонку,– но ты же будешь хорошей и послушной, да, Бэлла?

Внутри все переворачивается от ужаса… Что ему от меня надо? Где-то внутри зреет надежда, что это все не то, о чем я думаю… Что может это какие-то дела Барина… Что…

Его последующие слова не дают моей надежде прожить и пары секунд…

– Нет у тебя больше крыши, Бэлла… Барин в реанимации после аварии. Не скоро выкарабкается, да и выкарабкается ли… А ты моей теперь будешь…

–Нет,– дергаюсь я отчаянно… Подобно селедке в бочке.

Он в ответ презрительно усмехается. Резко подается вперед, обхватывает мой затылок и сжимает волосы в районе скальпа так, что хочется выть.

–Ты хоть понимаешь, кто я, соска? Про Кесаря слышала? Того, что всю растаможку в Подмосковье контролирует? Так вот, это я… Считай, честь для тебя под таким лежать…

Я слушала его и понимала, как жизнь уходит из моих легких… Проклятое дежа вю снова и снова накрывает, не давая отдышаться… Вот так же уже меня ставили перед фактом, без права на выбор, без права на сохранение человеческого достоинства… Просто вещь… Вот кем я для всех них была…

Слезы брызнули из глаз. Он все-таки отпустил и даже с кривой, недовольной мордой протянул мне бумажные салфетки.