Босс не терпит отказов

— А ты крепко спишь, — невесомо и дразняще проводит пальцами по коже у края кружевного лифа, и его нежное касание теплой волной прокатывается по телу. — Моя спящая красавица.

Глава 15. Ласковый подлец

Я еще в плену теплой и вязкой дремоты, поэтому паника и смущение запаздывают, чем пользуется коварный хозяин дома. Наклоняется, и через мгновение, за которое я не успеваю осознать, что происходит, целует. Его язык трепетно пробегается по верхней губе, будто боится меня спугнуть, а затем нагло ныряет в рот.

И тут я, очнувшись от сладкой неги, что отравила мою кровь, с мычанием вскидываюсь под Виктором, который обхватывает лицо ладонями и ультимативно ворочает языком за зубами, будто пытается добраться до голосовых связок. И вот я хочу уже сомкнуть челюсти, но Виктор успевает отпрянуть, и со смехом прижимает ладонь к моему рту.

— Тише.

Я в ужасе смотрю в его глаза. Он воспользовался моментом и украл мой первый поцелуй. Не буду лукавить, его наглость отозвалась во мне тягучей и медовой слабостью, но что он творит, черт возьми?! Взгляд Виктора скользит вниз к моей груди, и я вновь вижу в нем того одержимого фаната, который пьяным бежал со мной в ночи.

И от его взгляда и ладони на губах мне жарко, и я тону в густой смоле, что плавит мозг и проглатывает сопротивление.

— Успокоилась? — он убирает ладонь с губ и неторопливо поглаживает линию челюсти и подбородка кончиками пальцев. — Не поделишься, что тебе снилось?

А я слова не могу вымолвить. Мужчина и я на одной кровати. Я с расстегнутой рубашкой и грудью в кружевах наружу, а он — сам мистер Строгость в пиджаке и туго затянутым галстуке. Я в его доме, за высоким забором и крепкими воротами. И я не только испугана, но и взбудоражена, а под трусиками в опухших складках пульсирует горячая кровь. Я возбуждена, и я впервые четко осознаю желание, которое расцвело во мне из-за ослабленного дремотой разума.

Прильнув губами к шее, кончиком языка касается кожи и медленно рисует дорожку из влажных поцелуев к яремной ямке. Расстегивает оставшиеся пуговицы на моей рубашке и покрывает грудь, а затем живот поцелуями. Они обжигают, проникают глубоко под кожу и расходятся по мышцам расплавленным воском."

"Пробегает языком вокруг пупка, и я со стоном выгибаюсь в спине, стиснув в пальцах плед. Поднимается к груди, и накрывает рот жадным поцелуем, нырнув уверенной рукой под пояс юбки и трусики. Не дает выдохнуть, голодно терзая губы, и юркие пальцы под мое слабое мычание, которое вряд ли можно назвать возмущенным, проскальзывают между складок к налитому кровью бугорку.

Слабая судорога вымывает из головы все сомнения, обнажая желание освободиться от напряжения и возбуждения.