Бумеранг с автопилотом

 – Цитирую: «И, конечно, хочется поблагодарить милых, тогда совсем юных девочек, студентку медучилища Карелию Ломоносову и медсестру Ксению Бубнову. Они поддерживают меня и делают счастливой. Я захотела их наградить и завещала помощницам свою квартиру в равных долях».

– Ксения Бубнова? – переспросила я. – Это же верная домработница Ломоносовой!

– Придется нанести ей визит, – пробормотал Егор.

– Сейчас посмотрю, что о женщине есть, – произнес Коробков. – Лучше ехать, вооружившись информацией.

Глава тридцать третья

– У вас есть вопросы? – поинтересовалась Ксения Владимировна, глядя на меня в упор. – Готова побеседовать, но мое время стоит денег. Это самое ценное, что есть у человека, уходит быстро, назад не возвращается.

– Непременно компенсируем потерю каждой минуты, – пообещала я."

"– Плата вперед. – Получив гонорар, Бубнова слегка оттаяла, провела меня в комнату и показала рукой на кресло. – Заявились, как сосулька, которая на голову падает, поэтому чаем угощать не стану – не готовилась заранее к вашему визиту.

– Разговор у нас деловой, – улыбнулась я, – задам несколько вопросов.

– Слушаю, – кивнула хозяйка.

– Давно живете в этой квартире? – приступила я к делу.

– Всю жизнь, – вздохнула бывшая медсестра. – Единственное наследство от родителей. Они были нищие, и я у них голая осталась.

– Вы воспитывались в детдоме, – тихо поправила я ее, – оказались там после того, как ваша мать выпала из окна. Вам повезло, вы попали в интернат, где любили воспитанников, от души хотели им помочь.

– Вона чего знаете, – неожиданно рассмеялась хозяйка. – Маленькая поправочка: мамаша моя обслуживала клиентов на дому. И не думайте, что она была портнихой.

– Знаю, – кивнула я, – просто не хотела говорить. Елену Ивановну выбросил из окна мужчина, который заплатил ей за визит. Вы в тот момент спали в кухне.

– Ничего не помню, – уже другим тоном заговорила хозяйка. – До сих пор вспоминаю о директрисе интерната с благодарностью. Она посоветовала мне стать медсестрой, познакомила меня с Печерской Иолантой Федоровной, актрисой. Та тогда уже еле-еле ходила. Великая женщина была! И бесконечно добрая. Прописала меня у себя в квартире, там четыре комнаты, огромная кухня и холл. Дом сталинской постройки. Я стала москвичкой! Работала в больнице, помогала Иоланте, начала считать ее своей мамой.

– Печерская вам завещала апартаменты?

– Ну, самой-то мне берлогу невозможно было тогда купить, – отбила подачу пожилая женщина.

– Почему тогда вы не остались жить там?

Бывшая медсестра криво улыбнулась.

– Заканчивайте бродить вокруг да около. Наверное, знаете про завещание? Две комнаты достались мне, а две – Карелии, ее другой помощнице.

Я молча кивнула.