Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Мы рвемся к вершине сквозь цветные огни, сплетаясь, живя одним дыханием, нас прошивает одной нитью, принайтовывает друг к другу намертво.

Хлюпанье растянувшейся на Димкином члене киски, мои стоны, тяжелое дыхание Горелова, все это фон, теряющийся в чувстве принадлежности, единения, пропитанном потребностью брать и давать.

Животная тяга, сметающая страсть, и вот полет обрывается свободным падением. Когда все взрывается, а сердце замирает. Димка с рыком выходит из меня, забрызгивая мои бедра спермой. Он целует меня, как будто мы прощаемся. Припечатывает меня, клеймит, тискает, сжимает. Спелёнатая его руками, вдавленная в его тяжелое влажное тело, я ощущаю Димку своим миром…

Я и сейчас это чувствую.

Воспоминание такое яркое, что я снова его проживаю, а, вынырнув из него, чувствую пустоту. Она холодная и гулкая.

Я выпутаюсь из этого. Я научусь жить по-другому.

И однажды, когда я смогу довериться кому-то еще, я не стану повторять тех же ошибок. Я не позволю себе потерять голову, оставить решение проблем инстинктам.

И слезы эти прекратятся, и боль рано или поздно уйдет, и воспоминания поблекнут. Жизнь не стоит на месте.

Я понимаю, что утренний чай остыл, когда, нарушая тишину квартиры, раздается резкий звук уведомления на телефоне, и из чашки в дрогнувшей руке часть выливается мне на колени.

Смотрю на экран, и по телу пробегает озноб.

Жанна.

Помедлив, я все-таки открываю сообщение.

«Ты видела, что творится на странице у Маськи? Это то, что я думаю?»

Глава 40

Демон

Я уже полчаса жду Рэма, когда их королевское величество наконец подкатывает к универу. Время идет, ничего не меняется. Инга, знатная копуша, собиралась значительно быстрее, чем их пижонство.

– Тебя за смертью только посылать, – ворчу я, пожимая протянутую руку.

– Съемки почти до утра были, эта новенькая фотограф только выглядит душкой, а на самом деле – рыжее стервище, – как-то по-детски жалуется друг. – Обрадовалась, что у меня неэпелированная грудь и гоняла в хвост и в гриву. Я все проклял, еле ноги до дома доволок.

– Ты ж хотел бросить работу в агентстве, – хмыкаю я.

Рэм морщится. Понятно. Таскается в надежде пересечься кое с кем. Хреновая позиция. Ты уж или трусы надень, или крестик сними. Или возвращай свою шальную девку, или перестань подстраивать случайные встречи.

Ну, я ему не доктор.

– Под утро вернулся, а уже успел наворотить с камаз.

Он трет глаза:

– Видел уже, да? Сильно меня бомбануло, не утерпел.

Кривлюсь:

– Я бы предпочел все сделать сам.

– Уверен, что для Кравцовой у тебя припасено что-то особенно мерзкое, но я решил, что будет справедливо дать ей отведать своего же говна. Ты-то вряд ли стал бы ее полоскать в соцсетях.

– Да, Кравцова получит удар с другого фронта.

– Считаешь, зря я это сделал? – напрягается Рэм, я пожимаю плечами.