Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Не хочу с ней разговаривать, но прятать голову в песок бесконечно невозможно. Конечно, никто меня не заставляет продолжать с ней общаться, но она ничего плохого мне не делала, даже наоборот. Жанна точно не заслуживает ни упреков, ни бессловесного вычеркивания из жизни. Придется с ней поговорить.

Нужно только понять, как себя с ней вести и как удержать себя в руках. Как не разреветься.

Опять телефон трезвонит.

Да что такое?

А этому чего надо? Зверю тоже не терпится рассказать о своих подвигах?

Не буду брать трубку. Не сейчас. Жанка, Рэм, Зверь. Слишком. Все слишком.

Утром я уже разговаривала с мамой, больше мне никто важный звонить не будет, поэтому я усилием воли заставляю себя не просто поставить на беззвучный, а выключить телефон вообще.

И оставив мобильник на кухонном столе, и одевшись потеплее, я ухожу из дома. Не знаю, куда. На прогулку. Бесцельную, но будем надеяться целительную. Надо как-то снова вернуться в то уравновешенное состояние, которого я с таким трудом достигла в последние месяцы. Достигла и стремительно потеряла, стоило только пересечься с Демоном.

На самом деле Демон. Он пожирает, разъедает мою душу.

Сколько я бродила по скверам, вдыхая холодный запах сирени этого неласкового мая, я не знаю, но когда возвращаюсь и включаю телефон, то мной овладевает тревога.

«Абонент Тамара Львовна звонил вам восемь раз».

У меня внутри все холодеет, я перезваниваю, а меня почти трясет.

Однако, слава богу, голос Тамары Львовны звучит вполне энергично.

Только очень взволнованно.

– Инга? Ты куда пропала, весь день не могу дозвониться? – обрушивается на меня она.

– Гуляла, что-то случилось? – теряюсь я, зачем я могла понадобиться срочно, раз она так настойчиво пыталась дозвониться.

– Твой мальчик… Надо что-то делать…

Глава 42

Демон

– А если он заявит на тебя? – хмурится Рэм, протягивая мне, охренеть, белый носовой платок.

Пиздец, если еще в нашем городе двадцатидвухлетний пацан, у которого в кармане есть носовой платок? Точно пижон. Чувствую себя плебеем рядом с графским сыном.

– Не заявит, – усмехаюсь я. – Ты видел, как дрожало это желе?"

"– Блядь, ты чего, как вампир-пятилетка? – психует Рэм, видя, что я облизываю сбитые заново костяшки и не тороплюсь брать платок. – У меня есть аптечка, если ты такой гордый придурок.

– Не ори, – я все-таки беру белый хлопковый клочок. – Как баба, ей-богу.

– Мозгов у тебя нет. А баба, конечно, я. Вот такие трусы и потом катают заявы, сам-то он домогался беспомощной девчонки, а как прижмет, побежит к ментам.

– Ну, он понимает, что будет разбирательство. Сто пудов понимает, что в крайняк меня отец отмажет. Это мы с тобой знаем, что он не станет вмешиваться до последнего, а ублюдок – нет. Так что последнее, чего он хочет, это – огласка всей этой дурно пахнущей ситуации.