Сыночек в награду. Подари мне любовь

Но картинка смывается, а на месте разводов появляется Ева. Смотрит на меня с укором и разочарованием за то, что я покушаюсь на последнее, что у нее осталось.

– Проверяй, – соглашаюсь машинально. А сам не могу принять то, что узнал. Вдруг Воскресенский ошибается?

Не решил, кого боюсь потерять больше: родного по крови сына, который, может быть, и правда существует, или Еву с Владиком такими, какие они есть. Внезапно ворвались в мою потухшую жизнь и превратились в близких людей.

Поднимать прошлое или остаться в настоящем?

– На днях Меркуновы пойдут на повторный тест ДНК, – начинает друг, и я понимаю, к чему он клонит. – Предлагаю тебе втайне тоже провести анализ. Это самый простой путь быстро узнать правду. В случае отрицательного результата ты ничего не теряешь, кроме нервов. А если тест придет положительный, решим, как все дальше провернуть…

– Я подумаю, – отрезаю и отключаю телефон."

"«Мне нужна суррогатная мать, которая выносит нашего с женой ребенка», – мозг настойчиво воспроизводит мою же фразу из воспоминаний. Когда-то мне казалось, что это выход – подсадить эмбрион другой женщине, чтобы она завершила то, что не успела Ольга, – выносила и родила нашего малыша. Единственный шанс исполнить мечту жены и оставить хоть что-то после нее.

Сейчас… Я не уверен, что хочу проводить тест ДНК, потому что его результат может изменить все. И разрушить чужие жизни. Уничтожить женщину, которая стала мне дорога. Только понимаю я это слишком поздно. Воскресенский в любом случае не остановится, пока не раскопает все, так что ящик Пандоры уже не закрыть. Остается лишь контролировать выход демонов прошлого.

– Черт! – выругавшись вслух, обхватываю голову руками. Упираюсь локтями в стол так резко и грубо, что он покачивается.

Впервые за четыре года хочу напиться до бессознательного состояния. Погасить в себе ростки жизни, которые посеяла Ева. Знала бы она, к чему приведет ее доброта и забота…

Детский плач пробивается сквозь закрытую дверь, врывается в кабинет и бьет по барабанным перепонкам. Возвращает меня к повседневности, заставляет жить здесь и сейчас. И чувствовать. Остро как никогда.

– Владик?

Тело само поднимается с места и через мгновение оказывается у комнаты Евы. Заношу кулак, чтобы постучать, но тут же опускаю ладонь на ручку и открываю дверь. Прислушиваюсь к голосам.

– Ураганчик, пожалуйста, выпей, – нежно уговаривает сына Ева. Водит перед его лицом пластиковой ложечкой, но он упорно отворачивается. – Вкусный сиропчик. После него тебе станет легче.

Улавливаю, как дрожит и срывается ее голос, хоть она и старается говорить ласково. Ощущаю материнскую панику, которая буквально витает в воздухе. Я не силен в детских болезнях, но реакция Евы меня настораживает. Как и состояние малыша.